Нажмите кнопку "Вход" для просмотра полной версии ленты
Последнее обновление: 21.04.26 03:06
Петербургский юрист Константин Чернышёв, являющийся помощником депутата Госдумы Михаила Романова, отличился на днях публикацией в соцсетях видеоролика, за который ему потом пришлось извиняться.
На видео китайский электромобиль трогается с места на Октябрьской набережной и за несколько секунд развивает скорость 160 км/ч, после чего сбавляет ход. "Просто мощно", - говорит голос за кадром.
Позже Чернышёв пояснил тг-каналу "Осторожно, Петербург", что за рулем сидел его товарищ, сам же он ехал с ним в качестве пассажира. Приятель таким образом демонстрировал возможности китайского автопрома. "На видео отчетливо видно, что водитель разогнал машину без предупреждения до 160 км/ч на 3 секунды и сразу же снизил скорость до 70 км/ч (в пределах допустимой нормы)", - прокомментировал помощник Романова.
Чернышёв добавил, что якобы получил от руководства выговор: Романов отругал его за то, что он не пресек сразу нарушение гонщика. Юрист извинился, правда, не очень понятно, перед кем.
Романов однажды тоже оправдывался по поводу "косяка", допущенного его водителем: в августе 2021 года автомобиль "БМВ", в котором его везли, проскочил по Благовещенскому мосту, уже перекрытому перед разведением. Единоросс тогда заявил, что он в тот момент спал на заднем сидении после трудного рабочего дня, и сам попросил сотрудников ДПС составить протокол на водителя.
На видео китайский электромобиль трогается с места на Октябрьской набережной и за несколько секунд развивает скорость 160 км/ч, после чего сбавляет ход. "Просто мощно", - говорит голос за кадром.
Позже Чернышёв пояснил тг-каналу "Осторожно, Петербург", что за рулем сидел его товарищ, сам же он ехал с ним в качестве пассажира. Приятель таким образом демонстрировал возможности китайского автопрома. "На видео отчетливо видно, что водитель разогнал машину без предупреждения до 160 км/ч на 3 секунды и сразу же снизил скорость до 70 км/ч (в пределах допустимой нормы)", - прокомментировал помощник Романова.
Чернышёв добавил, что якобы получил от руководства выговор: Романов отругал его за то, что он не пресек сразу нарушение гонщика. Юрист извинился, правда, не очень понятно, перед кем.
Романов однажды тоже оправдывался по поводу "косяка", допущенного его водителем: в августе 2021 года автомобиль "БМВ", в котором его везли, проскочил по Благовещенскому мосту, уже перекрытому перед разведением. Единоросс тогда заявил, что он в тот момент спал на заднем сидении после трудного рабочего дня, и сам попросил сотрудников ДПС составить протокол на водителя.
К записи прикреплено видео:
У кого улетел попугай Корелл? Найден 20.04.26 г. около 21:00, пойман у дома 24 на Партизана Германа, у 5-й парадной. Сейчас находится у меня. Ищу старого или нового хозяина.
🥲🔥🔙 У МОУРИНЬО ЁКНУЛО, но пока «Реал» не связывался с ним
Новый кадр третьего сезона «Уэнздей», съемки которого сейчас идут в Париже.
Когда продолжение сериала выйдет на Netflix, пока неизвестно. К актерскому составу ранее присоединились Вайнона Райдер, Ева Грин и Лина Хиди.
Когда продолжение сериала выйдет на Netflix, пока неизвестно. К актерскому составу ранее присоединились Вайнона Райдер, Ева Грин и Лина Хиди.
О ТАЙНАХ ДВОРОВ САНКТ-ПЕТЕРБУРГА
Томск, 19.04.2026
Какое множество историй хранит всего лишь клочок земли! Двор-колодец старинного города на Неве, пережившего три революции. Сколько судеб он «видел», сколько тайн знает, как часто был безмолвным свидетелем человеческой жизни и смерти, свадеб и похорон, радостей детских игр и трагедий взрослых перестрелок. Расспросить бы, послушать. Жаль, не ответит, не нарушит молчание обветшалых стен, тишину потрескавшейся штукатурки. Наталья Веселова станет голосом одного такого двора в Санкт-Петербурге, в котором переплелись судьбы двух поколений, разделенных целым столетием.
© «Самые судьбоносные события человеческой жизни часто свершаются удивительно обыденно — но почти всегда неожиданно.»
Роман «Олений колодец» построен по популярной сейчас концепции параллельных сюжетных линий прошлого и настоящего. Главы о революционном Петрограде 1918 года с трагичной историей любви молодой пары Савы и Оли чередуются с главами про наших современников - медальера Савы, коренного петербуржца, и школьной секретарши Оленьки во Владивостоке, чтобы потом соединиться по мановению волшебной палочки писательницы в каменном питерском колодце, застрявшем вне времени.
© «….но нигде, кроме как в однажды заклятом на пустоту и сумевшем ее побороть Петербурге, так не стиснет сердце при виде застиранного лоскута далекого неба над грозно обступившими со всех сторон многоглазыми стенами…»
Оценивать прочитанную книгу и тем более давать рекомендации в этот раз мне непросто. Будто бы отдельно на другом качественном уровне от всего романа в моей голове находится сюжетная линия Савы и Ольги из прошлого, которым автор уготовил суровые испытания, продиктованные контекстом времени: голод, массовые беспорядки, разгул преступности, крушение романтических идеалов революции, превращение из всего в никто. Ужасы этих смутных лет болезненно живо показаны Натальей Веселовой. В них веришь, а героям, которым в столь юные годы пришлось пережить так много страданий и потрясений, искренне сочувствуешь. Сава и Оля из Петрограда 1918 года глубоко симпатичны, их благородство, стойкость, умение приспосабливаться к трудностям меняющегося мира вызывают уважение. До последнего не хочется отпускать глупую надежду, что у истории этих двух героев будет другой финал, хоть и известен он с первых страниц романа.
© «И вдруг она схватила своего друга за руку: — Савва! А тебе не кажется, что мы… Все мы, русские… Вся Россия… словно делаем мертвую петлю? И совершенно неизвестно — выправимся ли, полетим ли дальше, как Нестеров?! Или в штопор — и насмерть, как Хоксей?»
А вот сюжетная линия Савы и Ольги наших дней трогала гораздо меньше судьбы их тёсок из прошлого столетия. Их отнюдь не радужной жизни, пусть и с более прозаичными проблемами (несчастливый брак у Савы, трагедия с сыном, отцом которому ему стать так и не удалось; деспотичная мать и не сложившаяся личная жизнь у Ольги) тоже сопереживаешь. Но вечный поиск Савы женщины творца, которая должна будет по его воле отказаться от призвания ради пелёнок, не по возрасту подростковая наивность 45-летней Ольги, ее унизительное преследование объекта безнадёжной влюбленности сформировали неприязнь к личностям этих героев. Кроме того, мне было непонятно, какое отношение к судьбе пары из прошлого имеет Ольга из настоящего, не считая совпавшего прозвища «Оленёнок». Никакой связи ее предков с описываемыми событиями в Петрограде 1918 года автором показано не было. По большому счету, для соединения прошлого и настоящего могла подойти бы любая Ольга....
© «Савва не находил ответа, но вскоре с содроганием заметил, что создающая значимые произведения искусства женщина чаще всего имеет уязвленную, непригодную к здоровой супружеской любви и материнству душу. И не во благо, а в наказание за то, что слишком много лишнего, по чину не положенного и запретного рассмотрела и оценила та душа, непозволительно высоко взлетела — до самых приманчиво мрачных мест, где обитают духи злобы поднебесной, — а в сами Небеса не была допущена Евиным роковым прегрешением…»
Зато её отношения с матерью-тираном, будто сбежавшей из книг Стивена Кинга, были мощно эмоционально заряжены. Абьюз родителя собственного ребенка, финансовый контроль, вмешательство в личную жизнь вплоть до выбора одежды, не говоря уже о партнёре, создавали психологическое напряжение (что ещё выкинет эта мамашка?), возмущали (как можно так губить судьбу дочери!) и призывали к бунту (Ольга, хватит уже это терпеть!). Однозначно, одна из сильных сторон романа!
© «Мамин ответ вполне предсказуем: «Внуков мне так и не пришлось понянчить… Вечно ты нарывалась не пойми на кого… Один недоумок зайчиком скакал, другой мерзавец Москву покорять рванул – и еще тебя с собой хотел увезти, совсем спятил – от родной матери! Тьфу, вспоминать противно… А потом ты вообще номер отколола – институт бросила. Как я вообще тогда инфаркт не получила, понять не могу…» И Оля привычно почувствует жгучую вину: действительно, какая неудачная дочь ее маме досталась, ни одной надежды не оправдала…»
Достоинством «Оленьего колодцы» является, конечно, Санкт-Петербург разных времён, непарадный, мистический, роковой. Любовь автора к этому городу чувствуется в каждой строке ему посвященной. Герои романа проводят читателю вдохновляющую экскурсию по незатертым кроссовками туристов достопримечательностям Северной столицы, рассказывая будоражащие воображение легенды и личные истории. Санкт-Петербург приносит в «Олений колодец» лёгкую нотку магического реализма и запросто может потерять все цвета, стать чёрно-белым от горя смотрящего.
© «Петербург напрямую связан с потусторонним миром, оттого и все его коренные жители в той или иной мере прозорливы.»
«Олений колодец» оставил после себя неровное впечатление, за многое хотелось похвалить роман, немало было и не оценено мной по достоинству. Но чашу весов моего отношения к книге перевесил в негативную сторону ее финал. Роман Натальи Веселовой стал для меня иллюстрацией пословицы «начали за здравие, а кончили за упокой». И дело не в трагичности развязки, вовсе наоборот. Автор в угоду «долго и счастливо» жертвует правдоподобностью, психологической достоверностью поведения персонажей, их характерами. В итоге книга, которая открывалась как мощный представитель русской современной прозы, что заставляет горевать о трагедиях исторического прошлого и рефлексировать о событиях настоящего, обидно скатилась под конец в любовный роман для домохозяек.
Томск, 19.04.2026
Какое множество историй хранит всего лишь клочок земли! Двор-колодец старинного города на Неве, пережившего три революции. Сколько судеб он «видел», сколько тайн знает, как часто был безмолвным свидетелем человеческой жизни и смерти, свадеб и похорон, радостей детских игр и трагедий взрослых перестрелок. Расспросить бы, послушать. Жаль, не ответит, не нарушит молчание обветшалых стен, тишину потрескавшейся штукатурки. Наталья Веселова станет голосом одного такого двора в Санкт-Петербурге, в котором переплелись судьбы двух поколений, разделенных целым столетием.
© «Самые судьбоносные события человеческой жизни часто свершаются удивительно обыденно — но почти всегда неожиданно.»
Роман «Олений колодец» построен по популярной сейчас концепции параллельных сюжетных линий прошлого и настоящего. Главы о революционном Петрограде 1918 года с трагичной историей любви молодой пары Савы и Оли чередуются с главами про наших современников - медальера Савы, коренного петербуржца, и школьной секретарши Оленьки во Владивостоке, чтобы потом соединиться по мановению волшебной палочки писательницы в каменном питерском колодце, застрявшем вне времени.
© «….но нигде, кроме как в однажды заклятом на пустоту и сумевшем ее побороть Петербурге, так не стиснет сердце при виде застиранного лоскута далекого неба над грозно обступившими со всех сторон многоглазыми стенами…»
Оценивать прочитанную книгу и тем более давать рекомендации в этот раз мне непросто. Будто бы отдельно на другом качественном уровне от всего романа в моей голове находится сюжетная линия Савы и Ольги из прошлого, которым автор уготовил суровые испытания, продиктованные контекстом времени: голод, массовые беспорядки, разгул преступности, крушение романтических идеалов революции, превращение из всего в никто. Ужасы этих смутных лет болезненно живо показаны Натальей Веселовой. В них веришь, а героям, которым в столь юные годы пришлось пережить так много страданий и потрясений, искренне сочувствуешь. Сава и Оля из Петрограда 1918 года глубоко симпатичны, их благородство, стойкость, умение приспосабливаться к трудностям меняющегося мира вызывают уважение. До последнего не хочется отпускать глупую надежду, что у истории этих двух героев будет другой финал, хоть и известен он с первых страниц романа.
© «И вдруг она схватила своего друга за руку: — Савва! А тебе не кажется, что мы… Все мы, русские… Вся Россия… словно делаем мертвую петлю? И совершенно неизвестно — выправимся ли, полетим ли дальше, как Нестеров?! Или в штопор — и насмерть, как Хоксей?»
А вот сюжетная линия Савы и Ольги наших дней трогала гораздо меньше судьбы их тёсок из прошлого столетия. Их отнюдь не радужной жизни, пусть и с более прозаичными проблемами (несчастливый брак у Савы, трагедия с сыном, отцом которому ему стать так и не удалось; деспотичная мать и не сложившаяся личная жизнь у Ольги) тоже сопереживаешь. Но вечный поиск Савы женщины творца, которая должна будет по его воле отказаться от призвания ради пелёнок, не по возрасту подростковая наивность 45-летней Ольги, ее унизительное преследование объекта безнадёжной влюбленности сформировали неприязнь к личностям этих героев. Кроме того, мне было непонятно, какое отношение к судьбе пары из прошлого имеет Ольга из настоящего, не считая совпавшего прозвища «Оленёнок». Никакой связи ее предков с описываемыми событиями в Петрограде 1918 года автором показано не было. По большому счету, для соединения прошлого и настоящего могла подойти бы любая Ольга....
© «Савва не находил ответа, но вскоре с содроганием заметил, что создающая значимые произведения искусства женщина чаще всего имеет уязвленную, непригодную к здоровой супружеской любви и материнству душу. И не во благо, а в наказание за то, что слишком много лишнего, по чину не положенного и запретного рассмотрела и оценила та душа, непозволительно высоко взлетела — до самых приманчиво мрачных мест, где обитают духи злобы поднебесной, — а в сами Небеса не была допущена Евиным роковым прегрешением…»
Зато её отношения с матерью-тираном, будто сбежавшей из книг Стивена Кинга, были мощно эмоционально заряжены. Абьюз родителя собственного ребенка, финансовый контроль, вмешательство в личную жизнь вплоть до выбора одежды, не говоря уже о партнёре, создавали психологическое напряжение (что ещё выкинет эта мамашка?), возмущали (как можно так губить судьбу дочери!) и призывали к бунту (Ольга, хватит уже это терпеть!). Однозначно, одна из сильных сторон романа!
© «Мамин ответ вполне предсказуем: «Внуков мне так и не пришлось понянчить… Вечно ты нарывалась не пойми на кого… Один недоумок зайчиком скакал, другой мерзавец Москву покорять рванул – и еще тебя с собой хотел увезти, совсем спятил – от родной матери! Тьфу, вспоминать противно… А потом ты вообще номер отколола – институт бросила. Как я вообще тогда инфаркт не получила, понять не могу…» И Оля привычно почувствует жгучую вину: действительно, какая неудачная дочь ее маме досталась, ни одной надежды не оправдала…»
Достоинством «Оленьего колодцы» является, конечно, Санкт-Петербург разных времён, непарадный, мистический, роковой. Любовь автора к этому городу чувствуется в каждой строке ему посвященной. Герои романа проводят читателю вдохновляющую экскурсию по незатертым кроссовками туристов достопримечательностям Северной столицы, рассказывая будоражащие воображение легенды и личные истории. Санкт-Петербург приносит в «Олений колодец» лёгкую нотку магического реализма и запросто может потерять все цвета, стать чёрно-белым от горя смотрящего.
© «Петербург напрямую связан с потусторонним миром, оттого и все его коренные жители в той или иной мере прозорливы.»
«Олений колодец» оставил после себя неровное впечатление, за многое хотелось похвалить роман, немало было и не оценено мной по достоинству. Но чашу весов моего отношения к книге перевесил в негативную сторону ее финал. Роман Натальи Веселовой стал для меня иллюстрацией пословицы «начали за здравие, а кончили за упокой». И дело не в трагичности развязки, вовсе наоборот. Автор в угоду «долго и счастливо» жертвует правдоподобностью, психологической достоверностью поведения персонажей, их характерами. В итоге книга, которая открывалась как мощный представитель русской современной прозы, что заставляет горевать о трагедиях исторического прошлого и рефлексировать о событиях настоящего, обидно скатилась под конец в любовный роман для домохозяек.
Сладких всем снов!
❗️ Следственный комитет в Ростове-на-Дону проводит проверку в местном цирке после инцидента с тигром, который выпрыгнул с арены прямо в зрительный зал
Во время представления рухнула защитная сетка, хищник перепрыгнул ограждение и оказался среди людей. В зале началась паника, дети плакали. Животное быстро вернули на место, никто не пострадал.
Возбуждено уголовное дело, дрессировщиков проверят на соблюдение требований безопасности. Несмотря на ЧП, цирк продолжает продавать билеты на новые представления с тиграми.
Во время представления рухнула защитная сетка, хищник перепрыгнул ограждение и оказался среди людей. В зале началась паника, дети плакали. Животное быстро вернули на место, никто не пострадал.
Возбуждено уголовное дело, дрессировщиков проверят на соблюдение требований безопасности. Несмотря на ЧП, цирк продолжает продавать билеты на новые представления с тиграми.
К записи прикреплено видео:
Очень важно сделать правильный выбор купальника
⚡️ Игра была равна, играли четыре 💩. Спокойной ночи!
У мужчины диагностировали рак горла после oрального секса.
Сначала у него были першение и небольшая боль — тогда он всё списал на то, что надышался пылью. Через две недели симптомы не прошли, и он отправился к врачу, который ему диагностировал тонзиллит. Лечение не дало результатов, бонусом у мужика появилось ощущение инородного тела в горле — только после повторного обследования выявили рак третьей стадии.
Оказалось, что причиной мог стать ВПЧ 16-го типа. Именно он повышает риск рака горла у мужчин — даже больше курения. Предположительно, 62-летний мужик подхватил его ещё в молодости, во время oрального секса. Сейчас у него ремиссия.
Сначала у него были першение и небольшая боль — тогда он всё списал на то, что надышался пылью. Через две недели симптомы не прошли, и он отправился к врачу, который ему диагностировал тонзиллит. Лечение не дало результатов, бонусом у мужика появилось ощущение инородного тела в горле — только после повторного обследования выявили рак третьей стадии.
Оказалось, что причиной мог стать ВПЧ 16-го типа. Именно он повышает риск рака горла у мужчин — даже больше курения. Предположительно, 62-летний мужик подхватил его ещё в молодости, во время oрального секса. Сейчас у него ремиссия.
🚗 Житель Краснодара заметил грузовик с включенным рефрижератором под окнами и решил лично уточнить, в чем дело. Ему мешал шум и нарушение тишины в жилом квартале ✨
👍 Водитель спокойно объяснил, что прямо сейчас отключить рефрижератор нельзя — это нужно для сохранения перевозимой продукции. Он добавил, что стоянка временная и связана с техническими причинами🔧
👨⚖ Мужчина же настаивал, что работающий рефрижератор — нарушение правил, и требовал немедленно убрать машину из жилой зоны. Он даже пригрозил вызвать полицию 🚓
👍 Водитель спокойно объяснил, что прямо сейчас отключить рефрижератор нельзя — это нужно для сохранения перевозимой продукции. Он добавил, что стоянка временная и связана с техническими причинами🔧
👨⚖ Мужчина же настаивал, что работающий рефрижератор — нарушение правил, и требовал немедленно убрать машину из жилой зоны. Он даже пригрозил вызвать полицию 🚓
К записи прикреплено видео:
Новое здание Национальной российской библиотеки в Санкт-Петербурге (РНБ), самый крупный по площади в Европе библиотечный комплекс, более 100 тыс.кв.м.
✧✧✧
Чем старше я становлюсь, тем меньше обращаю внимание на то, что говорят люди. Вместо этого я наблюдаю за тем, что они делают.
Эндрю Карнеги
Чем старше я становлюсь, тем меньше обращаю внимание на то, что говорят люди. Вместо этого я наблюдаю за тем, что они делают.
Эндрю Карнеги
Вечером 11 апреля Екатеринбург содрогнулся от страшной аварии на проспекте Космонавтов. Водитель Lexus, находившийся в измененном состоянии, выехал на встречную полосу и на огромной скорости протаранил BMW
В салоне иномарки находилась молодая женщина с ребенком, которому всего полтора года. На месте ДТП моментально образовалась многокилометровая пробка — затор растянулся более чем на десять километров. Маму и младенца госпитализировали с серьезными травмами. К сожалению, женщина скончалась в больнице. За жизнь малыша сейчас борются врачи, он в коме.
По словам очевидцев, около семи часов вечера Lexus на скорости около 140 км/ч врезался сначала в Toyota, которая ехала перед ним. От удара внедорожник отбросило на встречку, где он потом влетел в BMW. Обе машины после столкновения загорелись. Осколками задело проезжавшую мимо «Ладу».
Пьяный водитель Lexus после страшного удара попытался сбежать с места трагедии, но неравнодушные мужчины не дали ему уйти — они тут же бросились в погоню и задержали виновника аварии. По словам свидетелей, неадекват специально вывернул руль на встречку.
В салоне иномарки находилась молодая женщина с ребенком, которому всего полтора года. На месте ДТП моментально образовалась многокилометровая пробка — затор растянулся более чем на десять километров. Маму и младенца госпитализировали с серьезными травмами. К сожалению, женщина скончалась в больнице. За жизнь малыша сейчас борются врачи, он в коме.
По словам очевидцев, около семи часов вечера Lexus на скорости около 140 км/ч врезался сначала в Toyota, которая ехала перед ним. От удара внедорожник отбросило на встречку, где он потом влетел в BMW. Обе машины после столкновения загорелись. Осколками задело проезжавшую мимо «Ладу».
Пьяный водитель Lexus после страшного удара попытался сбежать с места трагедии, но неравнодушные мужчины не дали ему уйти — они тут же бросились в погоню и задержали виновника аварии. По словам свидетелей, неадекват специально вывернул руль на встречку.
Мы в Максе - https://max.ru/ru_esquire
Елена Воробей поделилась редким фото Регины Дубовицкой❤
"Крестной маме олдскульного юмора всея Руси" 82 года
"Привезли всё в соответствии с актуальными праздниками - кошерную мацу, пасхальный кулич, Кагор и….торт «Прага» - любимый торт гостеприимной хозяйки)", - делится юмористка
Елена Воробей поделилась редким фото Регины Дубовицкой❤
"Крестной маме олдскульного юмора всея Руси" 82 года
"Привезли всё в соответствии с актуальными праздниками - кошерную мацу, пасхальный кулич, Кагор и….торт «Прага» - любимый торт гостеприимной хозяйки)", - делится юмористка
Аня Пересильд призналась, что рано повзрослела и уже не видит себя в школе.
В прямом эфире Аня Пересильд откровенно рассказала, что чувствует себя в школьной среде странно, потому что слишком рано повзрослела и уже внутренне настроена на другую жизнь. По её словам, она хочет поскорее закончить школу, поступить в институт и сосредоточиться на взрослении, учёбе и развитии. Актриса также немного порассуждала о серьёзных отношениях, дала совет подписчице и с улыбкой назвала себя «нищевой», добавив к образу ещё больше узнаваемой иронии.
В прямом эфире Аня Пересильд откровенно рассказала, что чувствует себя в школьной среде странно, потому что слишком рано повзрослела и уже внутренне настроена на другую жизнь. По её словам, она хочет поскорее закончить школу, поступить в институт и сосредоточиться на взрослении, учёбе и развитии. Актриса также немного порассуждала о серьёзных отношениях, дала совет подписчице и с улыбкой назвала себя «нищевой», добавив к образу ещё больше узнаваемой иронии.
Трое парней надругались над тихой одноклассницей... Спустя 10 лет, каждый из них получил письмо с фотографией с выпускного и подписью "Ты следующий..."
Бледно-жёлтая пыльца тополей кружилась в воздухе июньского полдня, оседая на старом асфальте и крышах потрёпанных «Жигулей». Семён Иволгин, возвращаясь с работы, привычно замедлил шаг перед почтовыми ящиками в подъезде. Домоуправление недавно покрасило их в нелепый салатовый цвет, будто пытаясь оживить обшарпанный интерьер хрущёвки.
Ключ с трудом повернулся в проржавевшем замке. Вытаскивая бесконечные рекламные листовки, Семён вдруг нащупал плотный конверт без марки и обратного адреса. Имя получателя тоже отсутствовало. «Странно», — подумал Семён, вертя конверт в руках. Только поднявшись на четвёртый этаж и закрыв за собой дверь, он осмелился вскрыть неожиданную корреспонденцию.
Вместо письма внутри оказалась фотография — выцветший глянцевый снимок десятилетней давности: школьный выпускной, май 1998 года. Улыбающиеся лица одноклассников, нелепые причёски, шитые мамами и бабушками наряды. Казалось бы, обычное фото старой аналоговой печати, если бы не жирный чёрный крест, перечёркивающий три лица: его собственное, Виктора Гореева и Родиона Пенькова.
Семён почувствовал, как что-то холодное и склизкое проворачивается в груди — тот самый страх, который преследовал его в ночных кошмарах все эти годы. Лицо покрылось испариной, снимок выскользнул из враз ослабевших пальцев и спланировал на пол, предательски демонстрируя своё содержимое. Семён судорожно втянул воздух, словно утопающий, вынырнувший на поверхность.
Прошлое, которое он так старательно хоронил под слоями времени и повседневных забот, вернулось. Оно стояло за дверью его квартиры, затаившись, как голодный зверь, готовый к прыжку.
Весна 1998 года. Старая школа на окраине города. Хриплый звонок, возвещающий конец последнего урока, прозвучал особенно торжественно. До выпускного оставались считанные дни, и одиннадцатиклассники уже мысленно попрощались со школой. Парни и девушки шумной гурьбой высыпали в коридор, обсуждая, кто в чём пойдёт на праздник и где будут отмечать окончание школьной эпопеи.
— Гореев, ты смотри, твоя подружка опять нарисовалась, — со смешком протянул Родион Пеньков, кивая в сторону высокой худощавой девушки, выходившей из кабинета литературы.
Лариса Снегирёва шла, привычно сутулясь и прижимая к груди потрёпанный портфель с отклеившимся уголком. Её выцветшее платье с вытянутыми рукавами когда-то, видимо, было голубым. Чуть влажные после мытья русые волосы были стянуты простой аптечной резинкой. Она старалась идти вдоль стены, избегая любого контакта с шумной толпой одноклассников.
— Эй, помойка ходячая! — окликнул её Виктор Гореев, и небольшая группа окружающих его ребят прыснула со смеху. — Ты что, на выпускной тоже в этих обносках припрёшься?
Лариса продолжала идти, не поднимая глаз. Только лёгкое подрагивание пальцев, сжимающих потёртый портфель, выдавало её напряжение.
— Глухая, что ли? — Виктор, поигрывая внушительными бицепсами, преградил ей дорогу. — Я с тобой разговариваю, С-нигерёва!
— Отстань, Гореев, — еле слышно произнесла Лариса, пытаясь обойти его.
Семён Иволгин наблюдал эту сцену в стороне, привалившись к подоконнику. Светлые волосы падали ему на лоб, а в голубых глазах читалось смятение. Он не участвовал в травле, но и не вступался за Ларису. Семён просто смотрел, и каждый раз ему становилось муторно и стыдно.
— А ты как думала? — продолжал измываться Виктор. — Ты нам всю контрольную по геометрии завалила своим доносом, а я забуду?
Он наклонился к самому её уху и что-то прошептал. Лариса вскинула голову, и на миг Семён увидел её глаза — большие, тёмно-карие, полные такой затаённой боли и одновременно внутренней силы, что у него перехватило дыхание. В следующее мгновение она протиснулась мимо Виктора и быстрым шагом скрылась за поворотом.
— Чего ты с ней возишься? — спросил Родион, подходя к Виктору. — Забей!
— Нет уж! — сквозь зубы процедил Виктор. — Эта тихоня нарвалась. Из-за неё старая Филиновна мне двояк влепила.
— Так ты сам шпаргалки на виду держал, — заметил Семён, не удержавшись.
— А ты что, заступаешься за свою подружку вонючую? — мгновенно вскинулся Виктор, наступая на Семёна. — Или забыл, как твоя мамаша тебя при всей школе выпорола, когда ты деньги на обеды профукал?
Семён побледнел. Этот случай был его вечным позором. Надежда Иволгина, медсестра районной поликлиники и мать-одиночка, отчитала его прямо в школьном коридоре, да так громко, что слышал весь этаж. «Не смей позорить семью!» — кричала она, размахивая руками, а он стоял, вжав голову в плечи, и мечтал провалиться сквозь землю.
— Не заступаюсь я, — буркнул Семён, отводя взгляд. — Просто говорю как есть.
— Ладно, пацаны, — Виктор вдруг хлопнул обоих по плечам с той особой снисходительностью, которую позволяют себе вожаки по отношению к свите. — У меня есть идея. Мы со Снегирёвой по-своему поквитаемся после выпускного. Предложу ей типа дружбу, она и поведётся. А потом...
В следующие несколько минут Виктор изложил свой план. С каждым его словом Семёна всё сильнее охватывало беспокойство. То, что предлагал Гореев, было уже не обычной школьной подколкой. Это было что-то другое — тёмное и опасное, но возразить он не посмел. Трусость и желание быть принятым оказались сильнее.
На следующий день, когда они втроём курили за школьной котельной, Семён случайно заметил Ларису, сидевшую в одиночестве на дальней скамейке школьного двора. Она склонилась над тетрадью и что-то быстро набрасывала карандашом. Любопытство взяло верх, и Семён, пользуясь тем, что Виктор увлечённо рассказывал о новой приставке, тихонько отошёл и сделал круг, чтобы заглянуть через её плечо.
На полях тетради по физике девушка рисовала эскиз платья: изящный силуэт с открытыми плечами, множеством мелких оборок и каким-то сложным орнаментом по подолу. Рисунок был настолько детальным, что казалось, будто ткань вот-вот оживёт и заструится под лёгким ветерком. И только тут Семён заметил её руки — тонкие, с длинными пальцами, двигавшимися по бумаге с удивительной грацией и уверенностью.
В этот момент Лариса, видимо, почувствовала его присутствие и резко обернулась. Их взгляды встретились. Вместо страха или злости, которых ожидал Семён, в её глазах промелькнула надежда. В одно мгновение её лицо преобразилось, и он увидел, что Лариса по-своему красива. Не той броской красотой, которую демонстрировали школьные модницы, а чем-то другим, затаённым, будто родник, скрытый в лесной глуши.
— Красиво рисуешь, — неловко пробормотал Семён.
Лариса поспешно захлопнула тетрадь и поднялась.
— Тебе-то какое дело? — в её голосе звучала настороженность. — Иди к своим дружкам, потешайся с ними.
Она быстро собрала вещи и ушла. А Семён ещё долго стоял, разглядывая опустевшую скамейку. В ушах звучали слова Виктора о том, что они собираются сделать с ней, и что-то внутри него протестовало, кричало, что нельзя этого допустить. Но этот внутренний крик заглушал другой голос — голос страха перед насмешками, перед одиночеством, перед тем, что он сам окажется изгоем.
Семён вздрогнул, возвращаясь из воспоминаний в реальность 2008 года. Он стоял посреди своей кухни, глядя на упавшую фотографию, словно на ядовитую змею. С трудом наклонившись, он подобрал снимок. Настенные часы, подарок матери на новоселье, гулко отсчитывали секунды в сгустившейся тишине квартиры.
Он перевернул фото и на мгновение забыл, как дышать, прочитав надпись:
«Первый уже получил своё. Ты следующий».
Семён прислонился к стене, чувствуя, как ноги подкашиваются. Дыхание стало рваным, перед глазами поплыли тёмные пятна. «Первый» — это Гореев или Пеньков? Что значит «получил своё»? И кто прислал это жуткое послание?
Он знал ответ. Где-то в глубине души Семён всегда знал, что тот майский вечер после выпускного вернётся к нему. Десять лет он жил, постоянно оглядываясь, вздрагивая от каждого неожиданного звонка, просыпаясь в холодном поту от кошмаров. И вот теперь прошлое постучалось в его дверь. Образ Ларисы Снегирёвой, её тёмных, полных невысказанной боли глаз, внезапно всплыл в его памяти с такой ясности, будто он видел её только вчера…
Продолжение - vk.cc/cWNC6k
Бледно-жёлтая пыльца тополей кружилась в воздухе июньского полдня, оседая на старом асфальте и крышах потрёпанных «Жигулей». Семён Иволгин, возвращаясь с работы, привычно замедлил шаг перед почтовыми ящиками в подъезде. Домоуправление недавно покрасило их в нелепый салатовый цвет, будто пытаясь оживить обшарпанный интерьер хрущёвки.
Ключ с трудом повернулся в проржавевшем замке. Вытаскивая бесконечные рекламные листовки, Семён вдруг нащупал плотный конверт без марки и обратного адреса. Имя получателя тоже отсутствовало. «Странно», — подумал Семён, вертя конверт в руках. Только поднявшись на четвёртый этаж и закрыв за собой дверь, он осмелился вскрыть неожиданную корреспонденцию.
Вместо письма внутри оказалась фотография — выцветший глянцевый снимок десятилетней давности: школьный выпускной, май 1998 года. Улыбающиеся лица одноклассников, нелепые причёски, шитые мамами и бабушками наряды. Казалось бы, обычное фото старой аналоговой печати, если бы не жирный чёрный крест, перечёркивающий три лица: его собственное, Виктора Гореева и Родиона Пенькова.
Семён почувствовал, как что-то холодное и склизкое проворачивается в груди — тот самый страх, который преследовал его в ночных кошмарах все эти годы. Лицо покрылось испариной, снимок выскользнул из враз ослабевших пальцев и спланировал на пол, предательски демонстрируя своё содержимое. Семён судорожно втянул воздух, словно утопающий, вынырнувший на поверхность.
Прошлое, которое он так старательно хоронил под слоями времени и повседневных забот, вернулось. Оно стояло за дверью его квартиры, затаившись, как голодный зверь, готовый к прыжку.
Весна 1998 года. Старая школа на окраине города. Хриплый звонок, возвещающий конец последнего урока, прозвучал особенно торжественно. До выпускного оставались считанные дни, и одиннадцатиклассники уже мысленно попрощались со школой. Парни и девушки шумной гурьбой высыпали в коридор, обсуждая, кто в чём пойдёт на праздник и где будут отмечать окончание школьной эпопеи.
— Гореев, ты смотри, твоя подружка опять нарисовалась, — со смешком протянул Родион Пеньков, кивая в сторону высокой худощавой девушки, выходившей из кабинета литературы.
Лариса Снегирёва шла, привычно сутулясь и прижимая к груди потрёпанный портфель с отклеившимся уголком. Её выцветшее платье с вытянутыми рукавами когда-то, видимо, было голубым. Чуть влажные после мытья русые волосы были стянуты простой аптечной резинкой. Она старалась идти вдоль стены, избегая любого контакта с шумной толпой одноклассников.
— Эй, помойка ходячая! — окликнул её Виктор Гореев, и небольшая группа окружающих его ребят прыснула со смеху. — Ты что, на выпускной тоже в этих обносках припрёшься?
Лариса продолжала идти, не поднимая глаз. Только лёгкое подрагивание пальцев, сжимающих потёртый портфель, выдавало её напряжение.
— Глухая, что ли? — Виктор, поигрывая внушительными бицепсами, преградил ей дорогу. — Я с тобой разговариваю, С-нигерёва!
— Отстань, Гореев, — еле слышно произнесла Лариса, пытаясь обойти его.
Семён Иволгин наблюдал эту сцену в стороне, привалившись к подоконнику. Светлые волосы падали ему на лоб, а в голубых глазах читалось смятение. Он не участвовал в травле, но и не вступался за Ларису. Семён просто смотрел, и каждый раз ему становилось муторно и стыдно.
— А ты как думала? — продолжал измываться Виктор. — Ты нам всю контрольную по геометрии завалила своим доносом, а я забуду?
Он наклонился к самому её уху и что-то прошептал. Лариса вскинула голову, и на миг Семён увидел её глаза — большие, тёмно-карие, полные такой затаённой боли и одновременно внутренней силы, что у него перехватило дыхание. В следующее мгновение она протиснулась мимо Виктора и быстрым шагом скрылась за поворотом.
— Чего ты с ней возишься? — спросил Родион, подходя к Виктору. — Забей!
— Нет уж! — сквозь зубы процедил Виктор. — Эта тихоня нарвалась. Из-за неё старая Филиновна мне двояк влепила.
— Так ты сам шпаргалки на виду держал, — заметил Семён, не удержавшись.
— А ты что, заступаешься за свою подружку вонючую? — мгновенно вскинулся Виктор, наступая на Семёна. — Или забыл, как твоя мамаша тебя при всей школе выпорола, когда ты деньги на обеды профукал?
Семён побледнел. Этот случай был его вечным позором. Надежда Иволгина, медсестра районной поликлиники и мать-одиночка, отчитала его прямо в школьном коридоре, да так громко, что слышал весь этаж. «Не смей позорить семью!» — кричала она, размахивая руками, а он стоял, вжав голову в плечи, и мечтал провалиться сквозь землю.
— Не заступаюсь я, — буркнул Семён, отводя взгляд. — Просто говорю как есть.
— Ладно, пацаны, — Виктор вдруг хлопнул обоих по плечам с той особой снисходительностью, которую позволяют себе вожаки по отношению к свите. — У меня есть идея. Мы со Снегирёвой по-своему поквитаемся после выпускного. Предложу ей типа дружбу, она и поведётся. А потом...
В следующие несколько минут Виктор изложил свой план. С каждым его словом Семёна всё сильнее охватывало беспокойство. То, что предлагал Гореев, было уже не обычной школьной подколкой. Это было что-то другое — тёмное и опасное, но возразить он не посмел. Трусость и желание быть принятым оказались сильнее.
На следующий день, когда они втроём курили за школьной котельной, Семён случайно заметил Ларису, сидевшую в одиночестве на дальней скамейке школьного двора. Она склонилась над тетрадью и что-то быстро набрасывала карандашом. Любопытство взяло верх, и Семён, пользуясь тем, что Виктор увлечённо рассказывал о новой приставке, тихонько отошёл и сделал круг, чтобы заглянуть через её плечо.
На полях тетради по физике девушка рисовала эскиз платья: изящный силуэт с открытыми плечами, множеством мелких оборок и каким-то сложным орнаментом по подолу. Рисунок был настолько детальным, что казалось, будто ткань вот-вот оживёт и заструится под лёгким ветерком. И только тут Семён заметил её руки — тонкие, с длинными пальцами, двигавшимися по бумаге с удивительной грацией и уверенностью.
В этот момент Лариса, видимо, почувствовала его присутствие и резко обернулась. Их взгляды встретились. Вместо страха или злости, которых ожидал Семён, в её глазах промелькнула надежда. В одно мгновение её лицо преобразилось, и он увидел, что Лариса по-своему красива. Не той броской красотой, которую демонстрировали школьные модницы, а чем-то другим, затаённым, будто родник, скрытый в лесной глуши.
— Красиво рисуешь, — неловко пробормотал Семён.
Лариса поспешно захлопнула тетрадь и поднялась.
— Тебе-то какое дело? — в её голосе звучала настороженность. — Иди к своим дружкам, потешайся с ними.
Она быстро собрала вещи и ушла. А Семён ещё долго стоял, разглядывая опустевшую скамейку. В ушах звучали слова Виктора о том, что они собираются сделать с ней, и что-то внутри него протестовало, кричало, что нельзя этого допустить. Но этот внутренний крик заглушал другой голос — голос страха перед насмешками, перед одиночеством, перед тем, что он сам окажется изгоем.
Семён вздрогнул, возвращаясь из воспоминаний в реальность 2008 года. Он стоял посреди своей кухни, глядя на упавшую фотографию, словно на ядовитую змею. С трудом наклонившись, он подобрал снимок. Настенные часы, подарок матери на новоселье, гулко отсчитывали секунды в сгустившейся тишине квартиры.
Он перевернул фото и на мгновение забыл, как дышать, прочитав надпись:
«Первый уже получил своё. Ты следующий».
Семён прислонился к стене, чувствуя, как ноги подкашиваются. Дыхание стало рваным, перед глазами поплыли тёмные пятна. «Первый» — это Гореев или Пеньков? Что значит «получил своё»? И кто прислал это жуткое послание?
Он знал ответ. Где-то в глубине души Семён всегда знал, что тот майский вечер после выпускного вернётся к нему. Десять лет он жил, постоянно оглядываясь, вздрагивая от каждого неожиданного звонка, просыпаясь в холодном поту от кошмаров. И вот теперь прошлое постучалось в его дверь. Образ Ларисы Снегирёвой, её тёмных, полных невысказанной боли глаз, внезапно всплыл в его памяти с такой ясности, будто он видел её только вчера…
Продолжение - vk.cc/cWNC6k
Мы в Максе - https://max.ru/ru_esquire
Натали Портман станет мамой в третий раз🤰
44-летняя звезда "Черного лебедя" год назад после развода закрутила роман с 45-летним французским продюсером Танги Детаблем.
А теперь в интервью Harper’s Bazaar сообщила, что ждёт ребёнка от бойфренда
«Мы очень взволнованы. Я безмерно благодарна и понимаю, что это огромная привилегия и настоящее чудо»
От брака с хореографом Бенжаменом Мильпье у Натали двое детей - 14-летний сын Алеф и 9-летняя дочь Амалия
Натали Портман станет мамой в третий раз🤰
44-летняя звезда "Черного лебедя" год назад после развода закрутила роман с 45-летним французским продюсером Танги Детаблем.
А теперь в интервью Harper’s Bazaar сообщила, что ждёт ребёнка от бойфренда
«Мы очень взволнованы. Я безмерно благодарна и понимаю, что это огромная привилегия и настоящее чудо»
От брака с хореографом Бенжаменом Мильпье у Натали двое детей - 14-летний сын Алеф и 9-летняя дочь Амалия
Музей-заповедник «Парк Монрепо» закрыли на просушку с 17 по 30 апреля включительно
С 1 мая музей-заповедник будет работать в обычном режиме.
С 1 мая музей-заповедник будет работать в обычном режиме.
Гречка, которую вы ещё не пробовали:
✨Χищниκ: Планета смеρти (2025) 📣 Лицензия 💥
------------------------------------------------------------------------------------
Жанр : Фантастика, боевик
------------------------------------------------------------------------------------
Изгнанный из клана вοин, гοнимый жаждοй искупить свοю честь, устρемляется в адские пустыни Калиска, где егο судьба сплетается с загадοчнοй чужестρанкοй, и в этοм сοюзе ροждается нοвая легенда, ведущая их навстρечу величайшей битве, чтο οпρеделит, чегο стοит дух, изгнанный из дοма, нο не слοмленный.
В главных ролях
Эль Фаннинг
Димитриус Коломатанги
------------------------------------------------------------------------------------
Жанр : Фантастика, боевик
------------------------------------------------------------------------------------
Изгнанный из клана вοин, гοнимый жаждοй искупить свοю честь, устρемляется в адские пустыни Калиска, где егο судьба сплетается с загадοчнοй чужестρанкοй, и в этοм сοюзе ροждается нοвая легенда, ведущая их навстρечу величайшей битве, чтο οпρеделит, чегο стοит дух, изгнанный из дοма, нο не слοмленный.
В главных ролях
Эль Фаннинг
Димитриус Коломатанги
К записи прикреплено видео:
К записи прикреплено видео:
А Айфончики так могут?
К записи прикреплено видео:
Странная птица, но это же к деньгам!
К записи прикреплено видео:
Трое парней надругались над тихой одноклассницей... Спустя 10 лет, каждый из них получил письмо с фотографией с выпускного и подписью "Ты следующий..."
Бледно-жёлтая пыльца тополей кружилась в воздухе июньского полдня, оседая на старом асфальте и крышах потрёпанных «Жигулей». Семён Иволгин, возвращаясь с работы, привычно замедлил шаг перед почтовыми ящиками в подъезде. Домоуправление недавно покрасило их в нелепый салатовый цвет, будто пытаясь оживить обшарпанный интерьер хрущёвки.
Ключ с трудом повернулся в проржавевшем замке. Вытаскивая бесконечные рекламные листовки, Семён вдруг нащупал плотный конверт без марки и обратного адреса. Имя получателя тоже отсутствовало. «Странно», — подумал Семён, вертя конверт в руках. Только поднявшись на четвёртый этаж и закрыв за собой дверь, он осмелился вскрыть неожиданную корреспонденцию.
Вместо письма внутри оказалась фотография — выцветший глянцевый снимок десятилетней давности: школьный выпускной, май 1998 года. Улыбающиеся лица одноклассников, нелепые причёски, шитые мамами и бабушками наряды. Казалось бы, обычное фото старой аналоговой печати, если бы не жирный чёрный крест, перечёркивающий три лица: его собственное, Виктора Гореева и Родиона Пенькова.
Семён почувствовал, как что-то холодное и склизкое проворачивается в груди — тот самый страх, который преследовал его в ночных кошмарах все эти годы. Лицо покрылось испариной, снимок выскользнул из враз ослабевших пальцев и спланировал на пол, предательски демонстрируя своё содержимое. Семён судорожно втянул воздух, словно утопающий, вынырнувший на поверхность.
Прошлое, которое он так старательно хоронил под слоями времени и повседневных забот, вернулось. Оно стояло за дверью его квартиры, затаившись, как голодный зверь, готовый к прыжку.
Весна 1998 года. Старая школа на окраине города. Хриплый звонок, возвещающий конец последнего урока, прозвучал особенно торжественно. До выпускного оставались считанные дни, и одиннадцатиклассники уже мысленно попрощались со школой. Парни и девушки шумной гурьбой высыпали в коридор, обсуждая, кто в чём пойдёт на праздник и где будут отмечать окончание школьной эпопеи.
— Гореев, ты смотри, твоя подружка опять нарисовалась, — со смешком протянул Родион Пеньков, кивая в сторону высокой худощавой девушки, выходившей из кабинета литературы.
Лариса Снегирёва шла, привычно сутулясь и прижимая к груди потрёпанный портфель с отклеившимся уголком. Её выцветшее платье с вытянутыми рукавами когда-то, видимо, было голубым. Чуть влажные после мытья русые волосы были стянуты простой аптечной резинкой. Она старалась идти вдоль стены, избегая любого контакта с шумной толпой одноклассников.
— Эй, помойка ходячая! — окликнул её Виктор Гореев, и небольшая группа окружающих его ребят прыснула со смеху. — Ты что, на выпускной тоже в этих обносках припрёшься?
Лариса продолжала идти, не поднимая глаз. Только лёгкое подрагивание пальцев, сжимающих потёртый портфель, выдавало её напряжение.
— Глухая, что ли? — Виктор, поигрывая внушительными бицепсами, преградил ей дорогу. — Я с тобой разговариваю, С-нигерёва!
— Отстань, Гореев, — еле слышно произнесла Лариса, пытаясь обойти его.
Семён Иволгин наблюдал эту сцену в стороне, привалившись к подоконнику. Светлые волосы падали ему на лоб, а в голубых глазах читалось смятение. Он не участвовал в травле, но и не вступался за Ларису. Семён просто смотрел, и каждый раз ему становилось муторно и стыдно.
— А ты как думала? — продолжал измываться Виктор. — Ты нам всю контрольную по геометрии завалила своим доносом, а я забуду?
Он наклонился к самому её уху и что-то прошептал. Лариса вскинула голову, и на миг Семён увидел её глаза — большие, тёмно-карие, полные такой затаённой боли и одновременно внутренней силы, что у него перехватило дыхание. В следующее мгновение она протиснулась мимо Виктора и быстрым шагом скрылась за поворотом.
— Чего ты с ней возишься? — спросил Родион, подходя к Виктору. — Забей!
— Нет уж! — сквозь зубы процедил Виктор. — Эта тихоня нарвалась. Из-за неё старая Филиновна мне двояк влепила.
— Так ты сам шпаргалки на виду держал, — заметил Семён, не удержавшись.
— А ты что, заступаешься за свою подружку вонючую? — мгновенно вскинулся Виктор, наступая на Семёна. — Или забыл, как твоя мамаша тебя при всей школе выпорола, когда ты деньги на обеды профукал?
Семён побледнел. Этот случай был его вечным позором. Надежда Иволгина, медсестра районной поликлиники и мать-одиночка, отчитала его прямо в школьном коридоре, да так громко, что слышал весь этаж. «Не смей позорить семью!» — кричала она, размахивая руками, а он стоял, вжав голову в плечи, и мечтал провалиться сквозь землю.
— Не заступаюсь я, — буркнул Семён, отводя взгляд. — Просто говорю как есть.
— Ладно, пацаны, — Виктор вдруг хлопнул обоих по плечам с той особой снисходительностью, которую позволяют себе вожаки по отношению к свите. — У меня есть идея. Мы со Снегирёвой по-своему поквитаемся после выпускного. Предложу ей типа дружбу, она и поведётся. А потом...
В следующие несколько минут Виктор изложил свой план. С каждым его словом Семёна всё сильнее охватывало беспокойство. То, что предлагал Гореев, было уже не обычной школьной подколкой. Это было что-то другое — тёмное и опасное, но возразить он не посмел. Трусость и желание быть принятым оказались сильнее.
На следующий день, когда они втроём курили за школьной котельной, Семён случайно заметил Ларису, сидевшую в одиночестве на дальней скамейке школьного двора. Она склонилась над тетрадью и что-то быстро набрасывала карандашом. Любопытство взяло верх, и Семён, пользуясь тем, что Виктор увлечённо рассказывал о новой приставке, тихонько отошёл и сделал круг, чтобы заглянуть через её плечо.
На полях тетради по физике девушка рисовала эскиз платья: изящный силуэт с открытыми плечами, множеством мелких оборок и каким-то сложным орнаментом по подолу. Рисунок был настолько детальным, что казалось, будто ткань вот-вот оживёт и заструится под лёгким ветерком. И только тут Семён заметил её руки — тонкие, с длинными пальцами, двигавшимися по бумаге с удивительной грацией и уверенностью.
В этот момент Лариса, видимо, почувствовала его присутствие и резко обернулась. Их взгляды встретились. Вместо страха или злости, которых ожидал Семён, в её глазах промелькнула надежда. В одно мгновение её лицо преобразилось, и он увидел, что Лариса по-своему красива. Не той броской красотой, которую демонстрировали школьные модницы, а чем-то другим, затаённым, будто родник, скрытый в лесной глуши.
— Красиво рисуешь, — неловко пробормотал Семён.
Лариса поспешно захлопнула тетрадь и поднялась.
— Тебе-то какое дело? — в её голосе звучала настороженность. — Иди к своим дружкам, потешайся с ними.
Она быстро собрала вещи и ушла. А Семён ещё долго стоял, разглядывая опустевшую скамейку. В ушах звучали слова Виктора о том, что они собираются сделать с ней, и что-то внутри него протестовало, кричало, что нельзя этого допустить. Но этот внутренний крик заглушал другой голос — голос страха перед насмешками, перед одиночеством, перед тем, что он сам окажется изгоем.
Семён вздрогнул, возвращаясь из воспоминаний в реальность 2008 года. Он стоял посреди своей кухни, глядя на упавшую фотографию, словно на ядовитую змею. С трудом наклонившись, он подобрал снимок. Настенные часы, подарок матери на новоселье, гулко отсчитывали секунды в сгустившейся тишине квартиры.
Он перевернул фото и на мгновение забыл, как дышать, прочитав надпись:
«Первый уже получил своё. Ты следующий».
Семён прислонился к стене, чувствуя, как ноги подкашиваются. Дыхание стало рваным, перед глазами поплыли тёмные пятна. «Первый» — это Гореев или Пеньков? Что значит «получил своё»? И кто прислал это жуткое послание?
Он знал ответ. Где-то в глубине души Семён всегда знал, что тот майский вечер после выпускного вернётся к нему. Десять лет он жил, постоянно оглядываясь, вздрагивая от каждого неожиданного звонка, просыпаясь в холодном поту от кошмаров. И вот теперь прошлое постучалось в его дверь. Образ Ларисы Снегирёвой, её тёмных, полных невысказанной боли глаз, внезапно всплыл в его памяти с такой ясности, будто он видел её только вчера…
Продолжение - vk.cc/cWNC6k
Бледно-жёлтая пыльца тополей кружилась в воздухе июньского полдня, оседая на старом асфальте и крышах потрёпанных «Жигулей». Семён Иволгин, возвращаясь с работы, привычно замедлил шаг перед почтовыми ящиками в подъезде. Домоуправление недавно покрасило их в нелепый салатовый цвет, будто пытаясь оживить обшарпанный интерьер хрущёвки.
Ключ с трудом повернулся в проржавевшем замке. Вытаскивая бесконечные рекламные листовки, Семён вдруг нащупал плотный конверт без марки и обратного адреса. Имя получателя тоже отсутствовало. «Странно», — подумал Семён, вертя конверт в руках. Только поднявшись на четвёртый этаж и закрыв за собой дверь, он осмелился вскрыть неожиданную корреспонденцию.
Вместо письма внутри оказалась фотография — выцветший глянцевый снимок десятилетней давности: школьный выпускной, май 1998 года. Улыбающиеся лица одноклассников, нелепые причёски, шитые мамами и бабушками наряды. Казалось бы, обычное фото старой аналоговой печати, если бы не жирный чёрный крест, перечёркивающий три лица: его собственное, Виктора Гореева и Родиона Пенькова.
Семён почувствовал, как что-то холодное и склизкое проворачивается в груди — тот самый страх, который преследовал его в ночных кошмарах все эти годы. Лицо покрылось испариной, снимок выскользнул из враз ослабевших пальцев и спланировал на пол, предательски демонстрируя своё содержимое. Семён судорожно втянул воздух, словно утопающий, вынырнувший на поверхность.
Прошлое, которое он так старательно хоронил под слоями времени и повседневных забот, вернулось. Оно стояло за дверью его квартиры, затаившись, как голодный зверь, готовый к прыжку.
Весна 1998 года. Старая школа на окраине города. Хриплый звонок, возвещающий конец последнего урока, прозвучал особенно торжественно. До выпускного оставались считанные дни, и одиннадцатиклассники уже мысленно попрощались со школой. Парни и девушки шумной гурьбой высыпали в коридор, обсуждая, кто в чём пойдёт на праздник и где будут отмечать окончание школьной эпопеи.
— Гореев, ты смотри, твоя подружка опять нарисовалась, — со смешком протянул Родион Пеньков, кивая в сторону высокой худощавой девушки, выходившей из кабинета литературы.
Лариса Снегирёва шла, привычно сутулясь и прижимая к груди потрёпанный портфель с отклеившимся уголком. Её выцветшее платье с вытянутыми рукавами когда-то, видимо, было голубым. Чуть влажные после мытья русые волосы были стянуты простой аптечной резинкой. Она старалась идти вдоль стены, избегая любого контакта с шумной толпой одноклассников.
— Эй, помойка ходячая! — окликнул её Виктор Гореев, и небольшая группа окружающих его ребят прыснула со смеху. — Ты что, на выпускной тоже в этих обносках припрёшься?
Лариса продолжала идти, не поднимая глаз. Только лёгкое подрагивание пальцев, сжимающих потёртый портфель, выдавало её напряжение.
— Глухая, что ли? — Виктор, поигрывая внушительными бицепсами, преградил ей дорогу. — Я с тобой разговариваю, С-нигерёва!
— Отстань, Гореев, — еле слышно произнесла Лариса, пытаясь обойти его.
Семён Иволгин наблюдал эту сцену в стороне, привалившись к подоконнику. Светлые волосы падали ему на лоб, а в голубых глазах читалось смятение. Он не участвовал в травле, но и не вступался за Ларису. Семён просто смотрел, и каждый раз ему становилось муторно и стыдно.
— А ты как думала? — продолжал измываться Виктор. — Ты нам всю контрольную по геометрии завалила своим доносом, а я забуду?
Он наклонился к самому её уху и что-то прошептал. Лариса вскинула голову, и на миг Семён увидел её глаза — большие, тёмно-карие, полные такой затаённой боли и одновременно внутренней силы, что у него перехватило дыхание. В следующее мгновение она протиснулась мимо Виктора и быстрым шагом скрылась за поворотом.
— Чего ты с ней возишься? — спросил Родион, подходя к Виктору. — Забей!
— Нет уж! — сквозь зубы процедил Виктор. — Эта тихоня нарвалась. Из-за неё старая Филиновна мне двояк влепила.
— Так ты сам шпаргалки на виду держал, — заметил Семён, не удержавшись.
— А ты что, заступаешься за свою подружку вонючую? — мгновенно вскинулся Виктор, наступая на Семёна. — Или забыл, как твоя мамаша тебя при всей школе выпорола, когда ты деньги на обеды профукал?
Семён побледнел. Этот случай был его вечным позором. Надежда Иволгина, медсестра районной поликлиники и мать-одиночка, отчитала его прямо в школьном коридоре, да так громко, что слышал весь этаж. «Не смей позорить семью!» — кричала она, размахивая руками, а он стоял, вжав голову в плечи, и мечтал провалиться сквозь землю.
— Не заступаюсь я, — буркнул Семён, отводя взгляд. — Просто говорю как есть.
— Ладно, пацаны, — Виктор вдруг хлопнул обоих по плечам с той особой снисходительностью, которую позволяют себе вожаки по отношению к свите. — У меня есть идея. Мы со Снегирёвой по-своему поквитаемся после выпускного. Предложу ей типа дружбу, она и поведётся. А потом...
В следующие несколько минут Виктор изложил свой план. С каждым его словом Семёна всё сильнее охватывало беспокойство. То, что предлагал Гореев, было уже не обычной школьной подколкой. Это было что-то другое — тёмное и опасное, но возразить он не посмел. Трусость и желание быть принятым оказались сильнее.
На следующий день, когда они втроём курили за школьной котельной, Семён случайно заметил Ларису, сидевшую в одиночестве на дальней скамейке школьного двора. Она склонилась над тетрадью и что-то быстро набрасывала карандашом. Любопытство взяло верх, и Семён, пользуясь тем, что Виктор увлечённо рассказывал о новой приставке, тихонько отошёл и сделал круг, чтобы заглянуть через её плечо.
На полях тетради по физике девушка рисовала эскиз платья: изящный силуэт с открытыми плечами, множеством мелких оборок и каким-то сложным орнаментом по подолу. Рисунок был настолько детальным, что казалось, будто ткань вот-вот оживёт и заструится под лёгким ветерком. И только тут Семён заметил её руки — тонкие, с длинными пальцами, двигавшимися по бумаге с удивительной грацией и уверенностью.
В этот момент Лариса, видимо, почувствовала его присутствие и резко обернулась. Их взгляды встретились. Вместо страха или злости, которых ожидал Семён, в её глазах промелькнула надежда. В одно мгновение её лицо преобразилось, и он увидел, что Лариса по-своему красива. Не той броской красотой, которую демонстрировали школьные модницы, а чем-то другим, затаённым, будто родник, скрытый в лесной глуши.
— Красиво рисуешь, — неловко пробормотал Семён.
Лариса поспешно захлопнула тетрадь и поднялась.
— Тебе-то какое дело? — в её голосе звучала настороженность. — Иди к своим дружкам, потешайся с ними.
Она быстро собрала вещи и ушла. А Семён ещё долго стоял, разглядывая опустевшую скамейку. В ушах звучали слова Виктора о том, что они собираются сделать с ней, и что-то внутри него протестовало, кричало, что нельзя этого допустить. Но этот внутренний крик заглушал другой голос — голос страха перед насмешками, перед одиночеством, перед тем, что он сам окажется изгоем.
Семён вздрогнул, возвращаясь из воспоминаний в реальность 2008 года. Он стоял посреди своей кухни, глядя на упавшую фотографию, словно на ядовитую змею. С трудом наклонившись, он подобрал снимок. Настенные часы, подарок матери на новоселье, гулко отсчитывали секунды в сгустившейся тишине квартиры.
Он перевернул фото и на мгновение забыл, как дышать, прочитав надпись:
«Первый уже получил своё. Ты следующий».
Семён прислонился к стене, чувствуя, как ноги подкашиваются. Дыхание стало рваным, перед глазами поплыли тёмные пятна. «Первый» — это Гореев или Пеньков? Что значит «получил своё»? И кто прислал это жуткое послание?
Он знал ответ. Где-то в глубине души Семён всегда знал, что тот майский вечер после выпускного вернётся к нему. Десять лет он жил, постоянно оглядываясь, вздрагивая от каждого неожиданного звонка, просыпаясь в холодном поту от кошмаров. И вот теперь прошлое постучалось в его дверь. Образ Ларисы Снегирёвой, её тёмных, полных невысказанной боли глаз, внезапно всплыл в его памяти с такой ясности, будто он видел её только вчера…
Продолжение - vk.cc/cWNC6k
А Айфончики так могут?
К записи прикреплено видео:
Странная птица, но это же к деньгам!
К записи прикреплено видео:
Μaтемaтики: От перeмeны мeст слaгaемых cуммa нe мeняeтcя.
Лингвиcты: Ты совсем не идиот. Ты не сoвсем идиoт.
Подписывайтесь на нас в MAX https://max.ru/tvoimysl
Лингвиcты: Ты совсем не идиот. Ты не сoвсем идиoт.
Подписывайтесь на нас в MAX https://max.ru/tvoimysl
✨Нοчь идёт за нами (2018) 🔞
--------------------------------------------------------------------------------------
Жанр : Боевик, триллер, криминал
--------------------------------------------------------------------------------------
После спасения жизни девушки во время резни элитный убийца Триады становится мишенью нападения кровожадных гангстеров.
В главных ролях:
Джо Таслим
Ико Уайс
Джулия Эстелл
Шарифа Дааниш
--------------------------------------------------------------------------------------
Жанр : Боевик, триллер, криминал
--------------------------------------------------------------------------------------
После спасения жизни девушки во время резни элитный убийца Триады становится мишенью нападения кровожадных гангстеров.
В главных ролях:
Джо Таслим
Ико Уайс
Джулия Эстелл
Шарифа Дааниш
К записи прикреплено видео:
К записи прикреплено видео:
Россиян начали обманывать через фейковые домовые чаты в Telegram.
Жертву добавляют в чат с названием дома или «срочной проблемы» и под предлогом решения вопроса выманивают шестизначный код из СМС или через бота.
Жертву добавляют в чат с названием дома или «срочной проблемы» и под предлогом решения вопроса выманивают шестизначный код из СМС или через бота.
Секс оказался эффективнее снотворного
Учёные сравнили три варианта: отсутствие интимной активности, мастурбацию и секс с партнёром — анализируя данные ЭЭГ и поведение во сне.
Итоги оказались весьма показательными:
• Оргазм ускоряет засыпание и уменьшает количество ночных пробуждений;
• Около 75% участников отметили заметное улучшение качества сна после близости.
Похоже, у многих появился ещё один способ наладить режим.
Учёные сравнили три варианта: отсутствие интимной активности, мастурбацию и секс с партнёром — анализируя данные ЭЭГ и поведение во сне.
Итоги оказались весьма показательными:
• Оргазм ускоряет засыпание и уменьшает количество ночных пробуждений;
• Около 75% участников отметили заметное улучшение качества сна после близости.
Похоже, у многих появился ещё один способ наладить режим.
А Айфончики так могут?
К записи прикреплено видео:
Странная птица, но это же к деньгам!
К записи прикреплено видео:
Екатерина Копанова: «Когда родила третьего, меня спрашивали: „Не умеете предохраняться?“»
Актриса и её юрист-супруг Павел Палкин воспитывают четверых детей. Екатерина Копанова признаётся, что часто сталкивается с хейтом из-за статуса многодетной матери.
Она старается не обращать внимания на некорректные вопросы, которые ей часто задают.
«У нас с мужем не было такого, мол, давай четверых. Просто хотели родить подряд. В семье мужа тоже пятеро детей — три старшие сестры и младший брат. Я за шесть лет родила четверых. Карьера, конечно, тоже важна. Несколько лет мы работали, потом стали активно рожать. Первый ребёнок появился на свет — и окружающие сразу стали говорить: „Ну слава Богу, родила!“ Потом — ну что, за вторым сразу?! Третьего родила, меня спрашивали: „Вы что, предохраняться не умеете?!“ Появился четвёртый — и все такие: „Всё с вами понятно!“» — поделилась 36-летняя Екатерина.
Екатерина Копанова успевает совмещать воспитание детей и работу в кино.
«На мнение окружающих не обижаюсь, мне всё равно! У нас просто нет культуры семьи, — считает актриса. — Моя мама всем довольна, родители супруга не были удивлены, потому что они самые многодетные. У них больше десяти внуков».
Сегодня Копанова выступает против абортов и советует женщинам хорошо подумать, прежде чем идти на этот шаг. «Моя знакомая прервала беременность в 11 классе. Скоро ей 40, а она одна без детей и семьи…» — рассказала Екатерина.
Актриса и её юрист-супруг Павел Палкин воспитывают четверых детей. Екатерина Копанова признаётся, что часто сталкивается с хейтом из-за статуса многодетной матери.
Она старается не обращать внимания на некорректные вопросы, которые ей часто задают.
«У нас с мужем не было такого, мол, давай четверых. Просто хотели родить подряд. В семье мужа тоже пятеро детей — три старшие сестры и младший брат. Я за шесть лет родила четверых. Карьера, конечно, тоже важна. Несколько лет мы работали, потом стали активно рожать. Первый ребёнок появился на свет — и окружающие сразу стали говорить: „Ну слава Богу, родила!“ Потом — ну что, за вторым сразу?! Третьего родила, меня спрашивали: „Вы что, предохраняться не умеете?!“ Появился четвёртый — и все такие: „Всё с вами понятно!“» — поделилась 36-летняя Екатерина.
Екатерина Копанова успевает совмещать воспитание детей и работу в кино.
«На мнение окружающих не обижаюсь, мне всё равно! У нас просто нет культуры семьи, — считает актриса. — Моя мама всем довольна, родители супруга не были удивлены, потому что они самые многодетные. У них больше десяти внуков».
Сегодня Копанова выступает против абортов и советует женщинам хорошо подумать, прежде чем идти на этот шаг. «Моя знакомая прервала беременность в 11 классе. Скоро ей 40, а она одна без детей и семьи…» — рассказала Екатерина.
Трое парней надругались над тихой одноклассницей... Спустя 10 лет, каждый из них получил письмо с фотографией с выпускного и подписью "Ты следующий..."
Бледно-жёлтая пыльца тополей кружилась в воздухе июньского полдня, оседая на старом асфальте и крышах потрёпанных «Жигулей». Семён Иволгин, возвращаясь с работы, привычно замедлил шаг перед почтовыми ящиками в подъезде. Домоуправление недавно покрасило их в нелепый салатовый цвет, будто пытаясь оживить обшарпанный интерьер хрущёвки.
Ключ с трудом повернулся в проржавевшем замке. Вытаскивая бесконечные рекламные листовки, Семён вдруг нащупал плотный конверт без марки и обратного адреса. Имя получателя тоже отсутствовало. «Странно», — подумал Семён, вертя конверт в руках. Только поднявшись на четвёртый этаж и закрыв за собой дверь, он осмелился вскрыть неожиданную корреспонденцию.
Вместо письма внутри оказалась фотография — выцветший глянцевый снимок десятилетней давности: школьный выпускной, май 1998 года. Улыбающиеся лица одноклассников, нелепые причёски, шитые мамами и бабушками наряды. Казалось бы, обычное фото старой аналоговой печати, если бы не жирный чёрный крест, перечёркивающий три лица: его собственное, Виктора Гореева и Родиона Пенькова.
Семён почувствовал, как что-то холодное и склизкое проворачивается в груди — тот самый страх, который преследовал его в ночных кошмарах все эти годы. Лицо покрылось испариной, снимок выскользнул из враз ослабевших пальцев и спланировал на пол, предательски демонстрируя своё содержимое. Семён судорожно втянул воздух, словно утопающий, вынырнувший на поверхность.
Прошлое, которое он так старательно хоронил под слоями времени и повседневных забот, вернулось. Оно стояло за дверью его квартиры, затаившись, как голодный зверь, готовый к прыжку.
Весна 1998 года. Старая школа на окраине города. Хриплый звонок, возвещающий конец последнего урока, прозвучал особенно торжественно. До выпускного оставались считанные дни, и одиннадцатиклассники уже мысленно попрощались со школой. Парни и девушки шумной гурьбой высыпали в коридор, обсуждая, кто в чём пойдёт на праздник и где будут отмечать окончание школьной эпопеи.
— Гореев, ты смотри, твоя подружка опять нарисовалась, — со смешком протянул Родион Пеньков, кивая в сторону высокой худощавой девушки, выходившей из кабинета литературы.
Лариса Снегирёва шла, привычно сутулясь и прижимая к груди потрёпанный портфель с отклеившимся уголком. Её выцветшее платье с вытянутыми рукавами когда-то, видимо, было голубым. Чуть влажные после мытья русые волосы были стянуты простой аптечной резинкой. Она старалась идти вдоль стены, избегая любого контакта с шумной толпой одноклассников.
— Эй, помойка ходячая! — окликнул её Виктор Гореев, и небольшая группа окружающих его ребят прыснула со смеху. — Ты что, на выпускной тоже в этих обносках припрёшься?
Лариса продолжала идти, не поднимая глаз. Только лёгкое подрагивание пальцев, сжимающих потёртый портфель, выдавало её напряжение.
— Глухая, что ли? — Виктор, поигрывая внушительными бицепсами, преградил ей дорогу. — Я с тобой разговариваю, С-нигерёва!
— Отстань, Гореев, — еле слышно произнесла Лариса, пытаясь обойти его.
Семён Иволгин наблюдал эту сцену в стороне, привалившись к подоконнику. Светлые волосы падали ему на лоб, а в голубых глазах читалось смятение. Он не участвовал в травле, но и не вступался за Ларису. Семён просто смотрел, и каждый раз ему становилось муторно и стыдно.
— А ты как думала? — продолжал измываться Виктор. — Ты нам всю контрольную по геометрии завалила своим доносом, а я забуду?
Он наклонился к самому её уху и что-то прошептал. Лариса вскинула голову, и на миг Семён увидел её глаза — большие, тёмно-карие, полные такой затаённой боли и одновременно внутренней силы, что у него перехватило дыхание. В следующее мгновение она протиснулась мимо Виктора и быстрым шагом скрылась за поворотом.
— Чего ты с ней возишься? — спросил Родион, подходя к Виктору. — Забей!
— Нет уж! — сквозь зубы процедил Виктор. — Эта тихоня нарвалась. Из-за неё старая Филиновна мне двояк влепила.
— Так ты сам шпаргалки на виду держал, — заметил Семён, не удержавшись.
— А ты что, заступаешься за свою подружку вонючую? — мгновенно вскинулся Виктор, наступая на Семёна. — Или забыл, как твоя мамаша тебя при всей школе выпорола, когда ты деньги на обеды профукал?
Семён побледнел. Этот случай был его вечным позором. Надежда Иволгина, медсестра районной поликлиники и мать-одиночка, отчитала его прямо в школьном коридоре, да так громко, что слышал весь этаж. «Не смей позорить семью!» — кричала она, размахивая руками, а он стоял, вжав голову в плечи, и мечтал провалиться сквозь землю.
— Не заступаюсь я, — буркнул Семён, отводя взгляд. — Просто говорю как есть.
— Ладно, пацаны, — Виктор вдруг хлопнул обоих по плечам с той особой снисходительностью, которую позволяют себе вожаки по отношению к свите. — У меня есть идея. Мы со Снегирёвой по-своему поквитаемся после выпускного. Предложу ей типа дружбу, она и поведётся. А потом...
В следующие несколько минут Виктор изложил свой план. С каждым его словом Семёна всё сильнее охватывало беспокойство. То, что предлагал Гореев, было уже не обычной школьной подколкой. Это было что-то другое — тёмное и опасное, но возразить он не посмел. Трусость и желание быть принятым оказались сильнее.
На следующий день, когда они втроём курили за школьной котельной, Семён случайно заметил Ларису, сидевшую в одиночестве на дальней скамейке школьного двора. Она склонилась над тетрадью и что-то быстро набрасывала карандашом. Любопытство взяло верх, и Семён, пользуясь тем, что Виктор увлечённо рассказывал о новой приставке, тихонько отошёл и сделал круг, чтобы заглянуть через её плечо.
На полях тетради по физике девушка рисовала эскиз платья: изящный силуэт с открытыми плечами, множеством мелких оборок и каким-то сложным орнаментом по подолу. Рисунок был настолько детальным, что казалось, будто ткань вот-вот оживёт и заструится под лёгким ветерком. И только тут Семён заметил её руки — тонкие, с длинными пальцами, двигавшимися по бумаге с удивительной грацией и уверенностью.
В этот момент Лариса, видимо, почувствовала его присутствие и резко обернулась. Их взгляды встретились. Вместо страха или злости, которых ожидал Семён, в её глазах промелькнула надежда. В одно мгновение её лицо преобразилось, и он увидел, что Лариса по-своему красива. Не той броской красотой, которую демонстрировали школьные модницы, а чем-то другим, затаённым, будто родник, скрытый в лесной глуши.
— Красиво рисуешь, — неловко пробормотал Семён.
Лариса поспешно захлопнула тетрадь и поднялась.
— Тебе-то какое дело? — в её голосе звучала настороженность. — Иди к своим дружкам, потешайся с ними.
Она быстро собрала вещи и ушла. А Семён ещё долго стоял, разглядывая опустевшую скамейку. В ушах звучали слова Виктора о том, что они собираются сделать с ней, и что-то внутри него протестовало, кричало, что нельзя этого допустить. Но этот внутренний крик заглушал другой голос — голос страха перед насмешками, перед одиночеством, перед тем, что он сам окажется изгоем.
Семён вздрогнул, возвращаясь из воспоминаний в реальность 2008 года. Он стоял посреди своей кухни, глядя на упавшую фотографию, словно на ядовитую змею. С трудом наклонившись, он подобрал снимок. Настенные часы, подарок матери на новоселье, гулко отсчитывали секунды в сгустившейся тишине квартиры.
Он перевернул фото и на мгновение забыл, как дышать, прочитав надпись:
«Первый уже получил своё. Ты следующий».
Семён прислонился к стене, чувствуя, как ноги подкашиваются. Дыхание стало рваным, перед глазами поплыли тёмные пятна. «Первый» — это Гореев или Пеньков? Что значит «получил своё»? И кто прислал это жуткое послание?
Он знал ответ. Где-то в глубине души Семён всегда знал, что тот майский вечер после выпускного вернётся к нему. Десять лет он жил, постоянно оглядываясь, вздрагивая от каждого неожиданного звонка, просыпаясь в холодном поту от кошмаров. И вот теперь прошлое постучалось в его дверь. Образ Ларисы Снегирёвой, её тёмных, полных невысказанной боли глаз, внезапно всплыл в его памяти с такой ясности, будто он видел её только вчера…
Продолжение - vk.cc/cWNC6k
Бледно-жёлтая пыльца тополей кружилась в воздухе июньского полдня, оседая на старом асфальте и крышах потрёпанных «Жигулей». Семён Иволгин, возвращаясь с работы, привычно замедлил шаг перед почтовыми ящиками в подъезде. Домоуправление недавно покрасило их в нелепый салатовый цвет, будто пытаясь оживить обшарпанный интерьер хрущёвки.
Ключ с трудом повернулся в проржавевшем замке. Вытаскивая бесконечные рекламные листовки, Семён вдруг нащупал плотный конверт без марки и обратного адреса. Имя получателя тоже отсутствовало. «Странно», — подумал Семён, вертя конверт в руках. Только поднявшись на четвёртый этаж и закрыв за собой дверь, он осмелился вскрыть неожиданную корреспонденцию.
Вместо письма внутри оказалась фотография — выцветший глянцевый снимок десятилетней давности: школьный выпускной, май 1998 года. Улыбающиеся лица одноклассников, нелепые причёски, шитые мамами и бабушками наряды. Казалось бы, обычное фото старой аналоговой печати, если бы не жирный чёрный крест, перечёркивающий три лица: его собственное, Виктора Гореева и Родиона Пенькова.
Семён почувствовал, как что-то холодное и склизкое проворачивается в груди — тот самый страх, который преследовал его в ночных кошмарах все эти годы. Лицо покрылось испариной, снимок выскользнул из враз ослабевших пальцев и спланировал на пол, предательски демонстрируя своё содержимое. Семён судорожно втянул воздух, словно утопающий, вынырнувший на поверхность.
Прошлое, которое он так старательно хоронил под слоями времени и повседневных забот, вернулось. Оно стояло за дверью его квартиры, затаившись, как голодный зверь, готовый к прыжку.
Весна 1998 года. Старая школа на окраине города. Хриплый звонок, возвещающий конец последнего урока, прозвучал особенно торжественно. До выпускного оставались считанные дни, и одиннадцатиклассники уже мысленно попрощались со школой. Парни и девушки шумной гурьбой высыпали в коридор, обсуждая, кто в чём пойдёт на праздник и где будут отмечать окончание школьной эпопеи.
— Гореев, ты смотри, твоя подружка опять нарисовалась, — со смешком протянул Родион Пеньков, кивая в сторону высокой худощавой девушки, выходившей из кабинета литературы.
Лариса Снегирёва шла, привычно сутулясь и прижимая к груди потрёпанный портфель с отклеившимся уголком. Её выцветшее платье с вытянутыми рукавами когда-то, видимо, было голубым. Чуть влажные после мытья русые волосы были стянуты простой аптечной резинкой. Она старалась идти вдоль стены, избегая любого контакта с шумной толпой одноклассников.
— Эй, помойка ходячая! — окликнул её Виктор Гореев, и небольшая группа окружающих его ребят прыснула со смеху. — Ты что, на выпускной тоже в этих обносках припрёшься?
Лариса продолжала идти, не поднимая глаз. Только лёгкое подрагивание пальцев, сжимающих потёртый портфель, выдавало её напряжение.
— Глухая, что ли? — Виктор, поигрывая внушительными бицепсами, преградил ей дорогу. — Я с тобой разговариваю, С-нигерёва!
— Отстань, Гореев, — еле слышно произнесла Лариса, пытаясь обойти его.
Семён Иволгин наблюдал эту сцену в стороне, привалившись к подоконнику. Светлые волосы падали ему на лоб, а в голубых глазах читалось смятение. Он не участвовал в травле, но и не вступался за Ларису. Семён просто смотрел, и каждый раз ему становилось муторно и стыдно.
— А ты как думала? — продолжал измываться Виктор. — Ты нам всю контрольную по геометрии завалила своим доносом, а я забуду?
Он наклонился к самому её уху и что-то прошептал. Лариса вскинула голову, и на миг Семён увидел её глаза — большие, тёмно-карие, полные такой затаённой боли и одновременно внутренней силы, что у него перехватило дыхание. В следующее мгновение она протиснулась мимо Виктора и быстрым шагом скрылась за поворотом.
— Чего ты с ней возишься? — спросил Родион, подходя к Виктору. — Забей!
— Нет уж! — сквозь зубы процедил Виктор. — Эта тихоня нарвалась. Из-за неё старая Филиновна мне двояк влепила.
— Так ты сам шпаргалки на виду держал, — заметил Семён, не удержавшись.
— А ты что, заступаешься за свою подружку вонючую? — мгновенно вскинулся Виктор, наступая на Семёна. — Или забыл, как твоя мамаша тебя при всей школе выпорола, когда ты деньги на обеды профукал?
Семён побледнел. Этот случай был его вечным позором. Надежда Иволгина, медсестра районной поликлиники и мать-одиночка, отчитала его прямо в школьном коридоре, да так громко, что слышал весь этаж. «Не смей позорить семью!» — кричала она, размахивая руками, а он стоял, вжав голову в плечи, и мечтал провалиться сквозь землю.
— Не заступаюсь я, — буркнул Семён, отводя взгляд. — Просто говорю как есть.
— Ладно, пацаны, — Виктор вдруг хлопнул обоих по плечам с той особой снисходительностью, которую позволяют себе вожаки по отношению к свите. — У меня есть идея. Мы со Снегирёвой по-своему поквитаемся после выпускного. Предложу ей типа дружбу, она и поведётся. А потом...
В следующие несколько минут Виктор изложил свой план. С каждым его словом Семёна всё сильнее охватывало беспокойство. То, что предлагал Гореев, было уже не обычной школьной подколкой. Это было что-то другое — тёмное и опасное, но возразить он не посмел. Трусость и желание быть принятым оказались сильнее.
На следующий день, когда они втроём курили за школьной котельной, Семён случайно заметил Ларису, сидевшую в одиночестве на дальней скамейке школьного двора. Она склонилась над тетрадью и что-то быстро набрасывала карандашом. Любопытство взяло верх, и Семён, пользуясь тем, что Виктор увлечённо рассказывал о новой приставке, тихонько отошёл и сделал круг, чтобы заглянуть через её плечо.
На полях тетради по физике девушка рисовала эскиз платья: изящный силуэт с открытыми плечами, множеством мелких оборок и каким-то сложным орнаментом по подолу. Рисунок был настолько детальным, что казалось, будто ткань вот-вот оживёт и заструится под лёгким ветерком. И только тут Семён заметил её руки — тонкие, с длинными пальцами, двигавшимися по бумаге с удивительной грацией и уверенностью.
В этот момент Лариса, видимо, почувствовала его присутствие и резко обернулась. Их взгляды встретились. Вместо страха или злости, которых ожидал Семён, в её глазах промелькнула надежда. В одно мгновение её лицо преобразилось, и он увидел, что Лариса по-своему красива. Не той броской красотой, которую демонстрировали школьные модницы, а чем-то другим, затаённым, будто родник, скрытый в лесной глуши.
— Красиво рисуешь, — неловко пробормотал Семён.
Лариса поспешно захлопнула тетрадь и поднялась.
— Тебе-то какое дело? — в её голосе звучала настороженность. — Иди к своим дружкам, потешайся с ними.
Она быстро собрала вещи и ушла. А Семён ещё долго стоял, разглядывая опустевшую скамейку. В ушах звучали слова Виктора о том, что они собираются сделать с ней, и что-то внутри него протестовало, кричало, что нельзя этого допустить. Но этот внутренний крик заглушал другой голос — голос страха перед насмешками, перед одиночеством, перед тем, что он сам окажется изгоем.
Семён вздрогнул, возвращаясь из воспоминаний в реальность 2008 года. Он стоял посреди своей кухни, глядя на упавшую фотографию, словно на ядовитую змею. С трудом наклонившись, он подобрал снимок. Настенные часы, подарок матери на новоселье, гулко отсчитывали секунды в сгустившейся тишине квартиры.
Он перевернул фото и на мгновение забыл, как дышать, прочитав надпись:
«Первый уже получил своё. Ты следующий».
Семён прислонился к стене, чувствуя, как ноги подкашиваются. Дыхание стало рваным, перед глазами поплыли тёмные пятна. «Первый» — это Гореев или Пеньков? Что значит «получил своё»? И кто прислал это жуткое послание?
Он знал ответ. Где-то в глубине души Семён всегда знал, что тот майский вечер после выпускного вернётся к нему. Десять лет он жил, постоянно оглядываясь, вздрагивая от каждого неожиданного звонка, просыпаясь в холодном поту от кошмаров. И вот теперь прошлое постучалось в его дверь. Образ Ларисы Снегирёвой, её тёмных, полных невысказанной боли глаз, внезапно всплыл в его памяти с такой ясности, будто он видел её только вчера…
Продолжение - vk.cc/cWNC6k
Профессиональная работа
К записи прикреплено видео:
👶Младенец с пулей в животе родился в Подмосковье
Пуля попала в ребенка, когда он еще находился в утробе матери. Муж женщины стрелял из пневматического оружия по мишеням, и одна из пуль отрикошетила ей в живот.
Родители экстренно обратились в больницу. УЗИ показало, что опасности для мамы и ребенка нет, поэтому было принято решение о плановых родах.
Когда ребенок появился на свет, неонатальные хирурги провели обследование. Пуля находилась под кожей, поэтому врачи смогли аккуратно ее извлечь.
Сразу после операции новорожденную девочку вернули в палату к матери. Как только рана зажила, женщину с ребенком выписали домой.
Пуля попала в ребенка, когда он еще находился в утробе матери. Муж женщины стрелял из пневматического оружия по мишеням, и одна из пуль отрикошетила ей в живот.
Родители экстренно обратились в больницу. УЗИ показало, что опасности для мамы и ребенка нет, поэтому было принято решение о плановых родах.
Когда ребенок появился на свет, неонатальные хирурги провели обследование. Пуля находилась под кожей, поэтому врачи смогли аккуратно ее извлечь.
Сразу после операции новорожденную девочку вернули в палату к матери. Как только рана зажила, женщину с ребенком выписали домой.
Как вам такое искусство?
К записи прикреплено видео:
ТИМ КУК БОЛЬШЕ НЕ CEO APPLE — на его место встанет Джон Тернус, сообщает Business Wire
«Компания Apple объявила, что Тим Кук станет исполнительным председателем совета директоров Apple, а Джон Тернус, старший вице-президент по разработке аппаратного обеспечения, станет следующим генеральным директором Apple с 1 сентября 2026 года»
Кук проработал в Apple почти три десятилетия. При нём компания стала первой в мире по капитализации, выпустила Apple Watch и AirPods, а также перешла на собственные процессоры
Переход займёт всё лето. Кук остаётся в компании, но уже на другой должности
😭 — легенда, так или иначе привел компанию к успеху!
«Компания Apple объявила, что Тим Кук станет исполнительным председателем совета директоров Apple, а Джон Тернус, старший вице-президент по разработке аппаратного обеспечения, станет следующим генеральным директором Apple с 1 сентября 2026 года»
Кук проработал в Apple почти три десятилетия. При нём компания стала первой в мире по капитализации, выпустила Apple Watch и AirPods, а также перешла на собственные процессоры
Переход займёт всё лето. Кук остаётся в компании, но уже на другой должности
😭 — легенда, так или иначе привел компанию к успеху!
Трое парней надругались над тихой одноклассницей... Спустя 10 лет, каждый из них получил письмо с фотографией с выпускного и подписью "Ты следующий..."
Бледно-жёлтая пыльца тополей кружилась в воздухе июньского полдня, оседая на старом асфальте и крышах потрёпанных «Жигулей». Семён Иволгин, возвращаясь с работы, привычно замедлил шаг перед почтовыми ящиками в подъезде. Домоуправление недавно покрасило их в нелепый салатовый цвет, будто пытаясь оживить обшарпанный интерьер хрущёвки.
Ключ с трудом повернулся в проржавевшем замке. Вытаскивая бесконечные рекламные листовки, Семён вдруг нащупал плотный конверт без марки и обратного адреса. Имя получателя тоже отсутствовало. «Странно», — подумал Семён, вертя конверт в руках. Только поднявшись на четвёртый этаж и закрыв за собой дверь, он осмелился вскрыть неожиданную корреспонденцию.
Вместо письма внутри оказалась фотография — выцветший глянцевый снимок десятилетней давности: школьный выпускной, май 1998 года. Улыбающиеся лица одноклассников, нелепые причёски, шитые мамами и бабушками наряды. Казалось бы, обычное фото старой аналоговой печати, если бы не жирный чёрный крест, перечёркивающий три лица: его собственное, Виктора Гореева и Родиона Пенькова.
Семён почувствовал, как что-то холодное и склизкое проворачивается в груди — тот самый страх, который преследовал его в ночных кошмарах все эти годы. Лицо покрылось испариной, снимок выскользнул из враз ослабевших пальцев и спланировал на пол, предательски демонстрируя своё содержимое. Семён судорожно втянул воздух, словно утопающий, вынырнувший на поверхность.
Прошлое, которое он так старательно хоронил под слоями времени и повседневных забот, вернулось. Оно стояло за дверью его квартиры, затаившись, как голодный зверь, готовый к прыжку.
Весна 1998 года. Старая школа на окраине города. Хриплый звонок, возвещающий конец последнего урока, прозвучал особенно торжественно. До выпускного оставались считанные дни, и одиннадцатиклассники уже мысленно попрощались со школой. Парни и девушки шумной гурьбой высыпали в коридор, обсуждая, кто в чём пойдёт на праздник и где будут отмечать окончание школьной эпопеи.
— Гореев, ты смотри, твоя подружка опять нарисовалась, — со смешком протянул Родион Пеньков, кивая в сторону высокой худощавой девушки, выходившей из кабинета литературы.
Лариса Снегирёва шла, привычно сутулясь и прижимая к груди потрёпанный портфель с отклеившимся уголком. Её выцветшее платье с вытянутыми рукавами когда-то, видимо, было голубым. Чуть влажные после мытья русые волосы были стянуты простой аптечной резинкой. Она старалась идти вдоль стены, избегая любого контакта с шумной толпой одноклассников.
— Эй, помойка ходячая! — окликнул её Виктор Гореев, и небольшая группа окружающих его ребят прыснула со смеху. — Ты что, на выпускной тоже в этих обносках припрёшься?
Лариса продолжала идти, не поднимая глаз. Только лёгкое подрагивание пальцев, сжимающих потёртый портфель, выдавало её напряжение.
— Глухая, что ли? — Виктор, поигрывая внушительными бицепсами, преградил ей дорогу. — Я с тобой разговариваю, С-нигерёва!
— Отстань, Гореев, — еле слышно произнесла Лариса, пытаясь обойти его.
Семён Иволгин наблюдал эту сцену в стороне, привалившись к подоконнику. Светлые волосы падали ему на лоб, а в голубых глазах читалось смятение. Он не участвовал в травле, но и не вступался за Ларису. Семён просто смотрел, и каждый раз ему становилось муторно и стыдно.
— А ты как думала? — продолжал измываться Виктор. — Ты нам всю контрольную по геометрии завалила своим доносом, а я забуду?
Он наклонился к самому её уху и что-то прошептал. Лариса вскинула голову, и на миг Семён увидел её глаза — большие, тёмно-карие, полные такой затаённой боли и одновременно внутренней силы, что у него перехватило дыхание. В следующее мгновение она протиснулась мимо Виктора и быстрым шагом скрылась за поворотом.
— Чего ты с ней возишься? — спросил Родион, подходя к Виктору. — Забей!
— Нет уж! — сквозь зубы процедил Виктор. — Эта тихоня нарвалась. Из-за неё старая Филиновна мне двояк влепила.
— Так ты сам шпаргалки на виду держал, — заметил Семён, не удержавшись.
— А ты что, заступаешься за свою подружку вонючую? — мгновенно вскинулся Виктор, наступая на Семёна. — Или забыл, как твоя мамаша тебя при всей школе выпорола, когда ты деньги на обеды профукал?
Семён побледнел. Этот случай был его вечным позором. Надежда Иволгина, медсестра районной поликлиники и мать-одиночка, отчитала его прямо в школьном коридоре, да так громко, что слышал весь этаж. «Не смей позорить семью!» — кричала она, размахивая руками, а он стоял, вжав голову в плечи, и мечтал провалиться сквозь землю.
— Не заступаюсь я, — буркнул Семён, отводя взгляд. — Просто говорю как есть.
— Ладно, пацаны, — Виктор вдруг хлопнул обоих по плечам с той особой снисходительностью, которую позволяют себе вожаки по отношению к свите. — У меня есть идея. Мы со Снегирёвой по-своему поквитаемся после выпускного. Предложу ей типа дружбу, она и поведётся. А потом...
В следующие несколько минут Виктор изложил свой план. С каждым его словом Семёна всё сильнее охватывало беспокойство. То, что предлагал Гореев, было уже не обычной школьной подколкой. Это было что-то другое — тёмное и опасное, но возразить он не посмел. Трусость и желание быть принятым оказались сильнее.
На следующий день, когда они втроём курили за школьной котельной, Семён случайно заметил Ларису, сидевшую в одиночестве на дальней скамейке школьного двора. Она склонилась над тетрадью и что-то быстро набрасывала карандашом. Любопытство взяло верх, и Семён, пользуясь тем, что Виктор увлечённо рассказывал о новой приставке, тихонько отошёл и сделал круг, чтобы заглянуть через её плечо.
На полях тетради по физике девушка рисовала эскиз платья: изящный силуэт с открытыми плечами, множеством мелких оборок и каким-то сложным орнаментом по подолу. Рисунок был настолько детальным, что казалось, будто ткань вот-вот оживёт и заструится под лёгким ветерком. И только тут Семён заметил её руки — тонкие, с длинными пальцами, двигавшимися по бумаге с удивительной грацией и уверенностью.
В этот момент Лариса, видимо, почувствовала его присутствие и резко обернулась. Их взгляды встретились. Вместо страха или злости, которых ожидал Семён, в её глазах промелькнула надежда. В одно мгновение её лицо преобразилось, и он увидел, что Лариса по-своему красива. Не той броской красотой, которую демонстрировали школьные модницы, а чем-то другим, затаённым, будто родник, скрытый в лесной глуши.
— Красиво рисуешь, — неловко пробормотал Семён.
Лариса поспешно захлопнула тетрадь и поднялась.
— Тебе-то какое дело? — в её голосе звучала настороженность. — Иди к своим дружкам, потешайся с ними.
Она быстро собрала вещи и ушла. А Семён ещё долго стоял, разглядывая опустевшую скамейку. В ушах звучали слова Виктора о том, что они собираются сделать с ней, и что-то внутри него протестовало, кричало, что нельзя этого допустить. Но этот внутренний крик заглушал другой голос — голос страха перед насмешками, перед одиночеством, перед тем, что он сам окажется изгоем.
Семён вздрогнул, возвращаясь из воспоминаний в реальность 2008 года. Он стоял посреди своей кухни, глядя на упавшую фотографию, словно на ядовитую змею. С трудом наклонившись, он подобрал снимок. Настенные часы, подарок матери на новоселье, гулко отсчитывали секунды в сгустившейся тишине квартиры.
Он перевернул фото и на мгновение забыл, как дышать, прочитав надпись:
«Первый уже получил своё. Ты следующий».
Семён прислонился к стене, чувствуя, как ноги подкашиваются. Дыхание стало рваным, перед глазами поплыли тёмные пятна. «Первый» — это Гореев или Пеньков? Что значит «получил своё»? И кто прислал это жуткое послание?
Он знал ответ. Где-то в глубине души Семён всегда знал, что тот майский вечер после выпускного вернётся к нему. Десять лет он жил, постоянно оглядываясь, вздрагивая от каждого неожиданного звонка, просыпаясь в холодном поту от кошмаров. И вот теперь прошлое постучалось в его дверь. Образ Ларисы Снегирёвой, её тёмных, полных невысказанной боли глаз, внезапно всплыл в его памяти с такой ясности, будто он видел её только вчера…
Продолжение - vk.cc/cWNC6k
Бледно-жёлтая пыльца тополей кружилась в воздухе июньского полдня, оседая на старом асфальте и крышах потрёпанных «Жигулей». Семён Иволгин, возвращаясь с работы, привычно замедлил шаг перед почтовыми ящиками в подъезде. Домоуправление недавно покрасило их в нелепый салатовый цвет, будто пытаясь оживить обшарпанный интерьер хрущёвки.
Ключ с трудом повернулся в проржавевшем замке. Вытаскивая бесконечные рекламные листовки, Семён вдруг нащупал плотный конверт без марки и обратного адреса. Имя получателя тоже отсутствовало. «Странно», — подумал Семён, вертя конверт в руках. Только поднявшись на четвёртый этаж и закрыв за собой дверь, он осмелился вскрыть неожиданную корреспонденцию.
Вместо письма внутри оказалась фотография — выцветший глянцевый снимок десятилетней давности: школьный выпускной, май 1998 года. Улыбающиеся лица одноклассников, нелепые причёски, шитые мамами и бабушками наряды. Казалось бы, обычное фото старой аналоговой печати, если бы не жирный чёрный крест, перечёркивающий три лица: его собственное, Виктора Гореева и Родиона Пенькова.
Семён почувствовал, как что-то холодное и склизкое проворачивается в груди — тот самый страх, который преследовал его в ночных кошмарах все эти годы. Лицо покрылось испариной, снимок выскользнул из враз ослабевших пальцев и спланировал на пол, предательски демонстрируя своё содержимое. Семён судорожно втянул воздух, словно утопающий, вынырнувший на поверхность.
Прошлое, которое он так старательно хоронил под слоями времени и повседневных забот, вернулось. Оно стояло за дверью его квартиры, затаившись, как голодный зверь, готовый к прыжку.
Весна 1998 года. Старая школа на окраине города. Хриплый звонок, возвещающий конец последнего урока, прозвучал особенно торжественно. До выпускного оставались считанные дни, и одиннадцатиклассники уже мысленно попрощались со школой. Парни и девушки шумной гурьбой высыпали в коридор, обсуждая, кто в чём пойдёт на праздник и где будут отмечать окончание школьной эпопеи.
— Гореев, ты смотри, твоя подружка опять нарисовалась, — со смешком протянул Родион Пеньков, кивая в сторону высокой худощавой девушки, выходившей из кабинета литературы.
Лариса Снегирёва шла, привычно сутулясь и прижимая к груди потрёпанный портфель с отклеившимся уголком. Её выцветшее платье с вытянутыми рукавами когда-то, видимо, было голубым. Чуть влажные после мытья русые волосы были стянуты простой аптечной резинкой. Она старалась идти вдоль стены, избегая любого контакта с шумной толпой одноклассников.
— Эй, помойка ходячая! — окликнул её Виктор Гореев, и небольшая группа окружающих его ребят прыснула со смеху. — Ты что, на выпускной тоже в этих обносках припрёшься?
Лариса продолжала идти, не поднимая глаз. Только лёгкое подрагивание пальцев, сжимающих потёртый портфель, выдавало её напряжение.
— Глухая, что ли? — Виктор, поигрывая внушительными бицепсами, преградил ей дорогу. — Я с тобой разговариваю, С-нигерёва!
— Отстань, Гореев, — еле слышно произнесла Лариса, пытаясь обойти его.
Семён Иволгин наблюдал эту сцену в стороне, привалившись к подоконнику. Светлые волосы падали ему на лоб, а в голубых глазах читалось смятение. Он не участвовал в травле, но и не вступался за Ларису. Семён просто смотрел, и каждый раз ему становилось муторно и стыдно.
— А ты как думала? — продолжал измываться Виктор. — Ты нам всю контрольную по геометрии завалила своим доносом, а я забуду?
Он наклонился к самому её уху и что-то прошептал. Лариса вскинула голову, и на миг Семён увидел её глаза — большие, тёмно-карие, полные такой затаённой боли и одновременно внутренней силы, что у него перехватило дыхание. В следующее мгновение она протиснулась мимо Виктора и быстрым шагом скрылась за поворотом.
— Чего ты с ней возишься? — спросил Родион, подходя к Виктору. — Забей!
— Нет уж! — сквозь зубы процедил Виктор. — Эта тихоня нарвалась. Из-за неё старая Филиновна мне двояк влепила.
— Так ты сам шпаргалки на виду держал, — заметил Семён, не удержавшись.
— А ты что, заступаешься за свою подружку вонючую? — мгновенно вскинулся Виктор, наступая на Семёна. — Или забыл, как твоя мамаша тебя при всей школе выпорола, когда ты деньги на обеды профукал?
Семён побледнел. Этот случай был его вечным позором. Надежда Иволгина, медсестра районной поликлиники и мать-одиночка, отчитала его прямо в школьном коридоре, да так громко, что слышал весь этаж. «Не смей позорить семью!» — кричала она, размахивая руками, а он стоял, вжав голову в плечи, и мечтал провалиться сквозь землю.
— Не заступаюсь я, — буркнул Семён, отводя взгляд. — Просто говорю как есть.
— Ладно, пацаны, — Виктор вдруг хлопнул обоих по плечам с той особой снисходительностью, которую позволяют себе вожаки по отношению к свите. — У меня есть идея. Мы со Снегирёвой по-своему поквитаемся после выпускного. Предложу ей типа дружбу, она и поведётся. А потом...
В следующие несколько минут Виктор изложил свой план. С каждым его словом Семёна всё сильнее охватывало беспокойство. То, что предлагал Гореев, было уже не обычной школьной подколкой. Это было что-то другое — тёмное и опасное, но возразить он не посмел. Трусость и желание быть принятым оказались сильнее.
На следующий день, когда они втроём курили за школьной котельной, Семён случайно заметил Ларису, сидевшую в одиночестве на дальней скамейке школьного двора. Она склонилась над тетрадью и что-то быстро набрасывала карандашом. Любопытство взяло верх, и Семён, пользуясь тем, что Виктор увлечённо рассказывал о новой приставке, тихонько отошёл и сделал круг, чтобы заглянуть через её плечо.
На полях тетради по физике девушка рисовала эскиз платья: изящный силуэт с открытыми плечами, множеством мелких оборок и каким-то сложным орнаментом по подолу. Рисунок был настолько детальным, что казалось, будто ткань вот-вот оживёт и заструится под лёгким ветерком. И только тут Семён заметил её руки — тонкие, с длинными пальцами, двигавшимися по бумаге с удивительной грацией и уверенностью.
В этот момент Лариса, видимо, почувствовала его присутствие и резко обернулась. Их взгляды встретились. Вместо страха или злости, которых ожидал Семён, в её глазах промелькнула надежда. В одно мгновение её лицо преобразилось, и он увидел, что Лариса по-своему красива. Не той броской красотой, которую демонстрировали школьные модницы, а чем-то другим, затаённым, будто родник, скрытый в лесной глуши.
— Красиво рисуешь, — неловко пробормотал Семён.
Лариса поспешно захлопнула тетрадь и поднялась.
— Тебе-то какое дело? — в её голосе звучала настороженность. — Иди к своим дружкам, потешайся с ними.
Она быстро собрала вещи и ушла. А Семён ещё долго стоял, разглядывая опустевшую скамейку. В ушах звучали слова Виктора о том, что они собираются сделать с ней, и что-то внутри него протестовало, кричало, что нельзя этого допустить. Но этот внутренний крик заглушал другой голос — голос страха перед насмешками, перед одиночеством, перед тем, что он сам окажется изгоем.
Семён вздрогнул, возвращаясь из воспоминаний в реальность 2008 года. Он стоял посреди своей кухни, глядя на упавшую фотографию, словно на ядовитую змею. С трудом наклонившись, он подобрал снимок. Настенные часы, подарок матери на новоселье, гулко отсчитывали секунды в сгустившейся тишине квартиры.
Он перевернул фото и на мгновение забыл, как дышать, прочитав надпись:
«Первый уже получил своё. Ты следующий».
Семён прислонился к стене, чувствуя, как ноги подкашиваются. Дыхание стало рваным, перед глазами поплыли тёмные пятна. «Первый» — это Гореев или Пеньков? Что значит «получил своё»? И кто прислал это жуткое послание?
Он знал ответ. Где-то в глубине души Семён всегда знал, что тот майский вечер после выпускного вернётся к нему. Десять лет он жил, постоянно оглядываясь, вздрагивая от каждого неожиданного звонка, просыпаясь в холодном поту от кошмаров. И вот теперь прошлое постучалось в его дверь. Образ Ларисы Снегирёвой, её тёмных, полных невысказанной боли глаз, внезапно всплыл в его памяти с такой ясности, будто он видел её только вчера…
Продолжение - vk.cc/cWNC6k
А Айфончики так могут?
К записи прикреплено видео:
Найдём ли мы когда-нибудь снежного человека?
Снежный человек — это, наверное, самая загадочная зверюга на нашей планете. Говорят, он живёт в горах и лесах, но никому пока не удалось его поймать или хотя бы нормально сфоткать.
Может, он просто не хочет, чтобы его находили? Подумайте, сколько времени и усилий некоторые тратят на его поиски, а он в это время спокойно сидит в своей берлоге, смотрит на них и думает: «Я думал, еда с доставкой — это вымысел».
Но мы всё равно будем искать! Потому что это весело и увлекательно. И кто знает, может быть, однажды мы всё-таки найдём снежного человека. Или он найдёт нас... и тогда начнётся самое интересное!
Снежный человек — это, наверное, самая загадочная зверюга на нашей планете. Говорят, он живёт в горах и лесах, но никому пока не удалось его поймать или хотя бы нормально сфоткать.
Может, он просто не хочет, чтобы его находили? Подумайте, сколько времени и усилий некоторые тратят на его поиски, а он в это время спокойно сидит в своей берлоге, смотрит на них и думает: «Я думал, еда с доставкой — это вымысел».
Но мы всё равно будем искать! Потому что это весело и увлекательно. И кто знает, может быть, однажды мы всё-таки найдём снежного человека. Или он найдёт нас... и тогда начнётся самое интересное!
Странная птица, но это же к деньгам!
К записи прикреплено видео:
20 ноября 1980 года в озеро Пеньёр произошло то, что звучит как сюжет фильма, но это реальность.
Небольшое пресноводное озеро — всего около 3 метров глубиной — скрывало под собой соляную шахту компании Diamond Crystal. В тот день нефтяная компания Texaco вела буровые работы неподалёку. Из-за ошибки в расчётах бур пробил свод шахты.
Сначала это было крошечное отверстие — примерно 10 сантиметров. Но соль быстро растворяется в воде, и уже через считанные минуты дыра начала стремительно расширяться. Вода из озера хлынула вниз, в подземные выработки.
Шахтёры услышали нарастающий гул и увидели, как по тоннелям несётся поток. 55 человек бросили оборудование и рванули к подъёмникам. Они выбрались буквально в последние минуты — шахту полностью затопило сразу после их эвакуации.
Тем временем на поверхности начался настоящий хаос. Озеро стало «затягивать» само себя: в центре сформировался водоворот, который быстро увеличивался. Сначала исчезла буровая установка. Затем — 11 барж, стоявших в канале, и буксир. Следом под воду ушли причалы, деревья и кусок берега. Даже небольшой остров с садом не устоял.
За три часа озеро практически исчезло — около 13 миллиардов литров воды ушли под землю, оставив после себя огромную воронку.
Но на этом всё не закончилось. Канал Делькамбр, соединяющий озеро с залив Вермилион и далее с Мексиканский залив, сыграл неожиданную роль. Когда уровень воды резко упал, солёная морская вода устремилась обратно. Поток изменил направление, и в месте впадения канала возник временный водопад высотой около 50 метров.
Озеро снова наполнилось — но уже солёной водой. Его глубина выросла примерно до 60 метров, а прежняя пресноводная экосистема была полностью уничтожена. Часть затонувших барж позже всплыла, но буровую установку так и не нашли.
Компания Texaco выплатила десятки миллионов долларов компенсаций. И хотя ущерб был колоссальным, главное в этой истории — ни одна человеческая жизнь не была потеряна.
Иногда достаточно одной ошибки в расчётах, чтобы за несколько часов полностью изменить ландшафт, существовавший веками.
Небольшое пресноводное озеро — всего около 3 метров глубиной — скрывало под собой соляную шахту компании Diamond Crystal. В тот день нефтяная компания Texaco вела буровые работы неподалёку. Из-за ошибки в расчётах бур пробил свод шахты.
Сначала это было крошечное отверстие — примерно 10 сантиметров. Но соль быстро растворяется в воде, и уже через считанные минуты дыра начала стремительно расширяться. Вода из озера хлынула вниз, в подземные выработки.
Шахтёры услышали нарастающий гул и увидели, как по тоннелям несётся поток. 55 человек бросили оборудование и рванули к подъёмникам. Они выбрались буквально в последние минуты — шахту полностью затопило сразу после их эвакуации.
Тем временем на поверхности начался настоящий хаос. Озеро стало «затягивать» само себя: в центре сформировался водоворот, который быстро увеличивался. Сначала исчезла буровая установка. Затем — 11 барж, стоявших в канале, и буксир. Следом под воду ушли причалы, деревья и кусок берега. Даже небольшой остров с садом не устоял.
За три часа озеро практически исчезло — около 13 миллиардов литров воды ушли под землю, оставив после себя огромную воронку.
Но на этом всё не закончилось. Канал Делькамбр, соединяющий озеро с залив Вермилион и далее с Мексиканский залив, сыграл неожиданную роль. Когда уровень воды резко упал, солёная морская вода устремилась обратно. Поток изменил направление, и в месте впадения канала возник временный водопад высотой около 50 метров.
Озеро снова наполнилось — но уже солёной водой. Его глубина выросла примерно до 60 метров, а прежняя пресноводная экосистема была полностью уничтожена. Часть затонувших барж позже всплыла, но буровую установку так и не нашли.
Компания Texaco выплатила десятки миллионов долларов компенсаций. И хотя ущерб был колоссальным, главное в этой истории — ни одна человеческая жизнь не была потеряна.
Иногда достаточно одной ошибки в расчётах, чтобы за несколько часов полностью изменить ландшафт, существовавший веками.
